Стражи, наблюдавшие за праздником со стороны, заинтересованно тянули шеи, криво улыбались, толкая друг друга в бока. Ула увидела на их лицах снисходительное любопытство к деревенским традициям. И хорошо, что они не воспринимают ритуалы всерьёз, меньше будет разговоров в замке.
— Долгого цветения и спелых плодов. — Поклонившись, сельский голова взял один из венков и попытался водрузить на голову Дагдара — тому пришлось нагнуться, иначе бедняга никак не дотягивался, пыхтел, краснел и весь извёлся от волнения.
— Долгого цветения и спелых плодов, — повторил он, отдышавшись — с леди Скоггард всё вышло легко.
— Мудрость и сила эрргла сохранит нас, — громко, оглядывая всех, возвестил Кодвиг и низко склонился перед Дагдаром, а следом за ним и остальные. — Чрево первой среди жён даст новую жизнь древнему народу, — добавил он тише, кланяясь Урсуле с многозначительной улыбкой.
Ула ощутила жар на щеках, когда он заговорил о новой жизни. Эилис смотрел на леди земель с надеждой, а подданные склонились теперь и перед Урсулой. Лекарь явно рассчитывал на обычное развитие событий в молодой семье, и Ула решила, что за этим стоит очередная тайна, в которую Эилис не спешил никого посвящать. Знает ли Дагдар?
Она метнула взгляд на мужа. Серые глаза с тёмным ободком были серьёзны. На лицо легла чуть заметная тень и задумчивость, которые скоро сменились нежностью. Ула не успевала за быстрой переменой эмоций Дагдара. Вот он опять стоял перед людьми строгий и суровый, несмотря на нелепую корону из зелёных ветвей, которая ему удивительным образом шла.
— Тебе идёт этот веник, — прошептал лорд, не глядя на жену.
Ула начинала привыкать, что Дар угадывает некоторые из её мыслей, как и она сама понимала его настроение.
Вместе они продолжали отвечать улыбками на поклоны подданных, некоторые из которых, кто посмелее, подходили и желали благ и счастья. Ула чувствовала себя словно невеста на свадьбе. Не придумал ли хитрый Кодвиг для них нечто неожиданное, совместив летнее торжество с брачным ритуалом древнего народа?
— Ты не знаешь свадебных традиций ведьмаков? — шепнула она мужу.
— Вспомню, когда пройду ритуал крови, — так же тихо ответил Дагдар и понимающе улыбнулся. — Но у Кодвига лицо пройдохи, способного проделать с нами такую шутку. В его духе поженить нас и по законам древних.
Рука в руке, супруги Скоггард стояли под старым дубом перед своими подданными, среди которых Урсула различала древних, сумевших слиться с обычными людьми. Муж стоял рядом, тёплая сильная рука сплелась с рукой Улы, точно соединились две ветви растущих вблизи деревьев. Она давно не чувствовала себя настолько счастливой. Лёгкость и вера в лучшее заполнили сердце до краёв.
Возвращение в замок постепенно забирало радость. Ула ощущала, как подступает мрак и мерзость, как затягивает в паутину, сотканную Личвардами. Что-то липкое и влажное оседало на экипаж, людей и все земли Скоггарда вместе с дождём. Небо вновь затянуло серой пеленой, откуда бесконечно капало и текло, превращая мир в грязь и плесень. Именно таким становился серый пепельный песок — остатки лесного дёрна и дерева в Ведьзмарском лесу.
Дагдар, казавшийся чистым родником среди погибающего мира, усадил жену рядом с собой, не выпускал рук Улы, точно боялся, что она убежит или иным образом исчезнет, изредка касался губами виска. Она уютно устроила голову на плече Дара, вдыхала запах леса и коры, но счастье таяло, отчего холод пробирался под платье, а кожа покрывалась мурашками. Полное и безусловное счастье, что они познали в момент первого поцелуя и откровенности, тускнело.
— Замёрзла? — Дагдар наклонился и извлёк из-под сиденья плед.
Ула с удовольствием позволила укутать себя, точно ребёнка, подставила лицо, когда муж приник губами ко лбу.
— Эилис, посмотри, лоб горячий. — Он был встревожен.
Лекарь положил ладонь на лоб Улы, заглянул в глаза, подержал за кисть руки.
— Я здорова. Просто… — Урсула запнулась: наверное, не стоило жаловаться и поддерживать накатывающий на всех мрак. — Не хочу возвращаться в замок.
— Она здорова, милорд, — кивнул Кодвиг. — Очевидно же. Был трудный день, и рядом с Личвардами не слишком приятно находиться.
Дагдар плотнее закутал Улу, прижал к себе, согревая.
— Я твоя реальность. Не они. Не выходи сегодня никуда, отдыхай в своей комнате. Слушайся своего мужа. — Тихо рассмеявшись, он склонился к прильнувшей к нему Урсуле, потёрся носом о её нос, продолжая удивлять её.
Прошло всего несколько часов, как всё в их жизни изменилось. Ей всё нравилось, но привыкнуть к новому Дагдару, к его нежности и открытости оказалось не так просто. Он и сам иногда смотрел на жену немного ошарашенно, переживая каждое мгновенье с небольшим усилием, чтобы осознать, что происходит. Ула видела, как его разрывает на части от чувств. Обоим изредка становилось неловко, но стоило прекратить задумываться, как всё складывалось само собой. Признание случилось, но предстояло научиться жить вместе друг с другом и любовью, к которой они оба не были готовы.