Светлое лицо Дагдара в полутьме комнаты казалось ей невероятно красивым и юным.
— Хм. — Уголки губ Дара изогнулись. — Я не силен в лекарских науках, но, кажется, бедняга Финиам мается животом. Несколько дней он будет занят.
Звонкий смех Улы слился с низким рокочущим голосом лорда Скоггарда. Она смеялась, уткнувшись лицом в плечо мужа, чувствуя его большие ладони, медленно скользящие по спине, невольно прижимающие её крепче. Он склонился, коснувшись губами волос. Дана потратила немало времени, чтобы соорудить на голове хозяйки нечто сложное и красивое. Пальцы Дагдара нарушили строгий порядок за мгновение. Не поднимая глаз, Ула позволяла мужу вынимать шпильку за шпилькой, тяжёлые пряди падали на плечи.
— Так лучше, — прошептал он, целуя Улу в висок, путаясь пальцами в каштановых локонах.
Сердце Урсулы билось так сильно, что отдавалось в голове, во всём теле, ноги сделались ватными. Такое же биение она чувствовала в груди Скоггарда. Следуя порыву, Ула потянулась к губам мужа, ищя продолжения желанной ласки. Их первый этой ночью поцелуй вышел нежным и трепетным, будто колыхание трав. Вначале ей даже показалось, что это густые ветви юного дерева коснулись листвой лица и губ. Пропитанные солнцем и жизнью, они отдавали ей свои силы и любовь. Внезапно всё прекратилось.
— Неправильно. — Объятия разомкнулись, а Дагдар отступил на шаг назад. — Я плохо поступаю с тобой, моя девочка.
Лицо Улы, обращённое вверх, всё ещё ожидающее проявлений любви от мужа, побледнело. Сделалось одиноко и холодно. Он стоял такой же бледный и сосредоточенный, широкие брови хмуро сошлись на переносице, две вертикальные складочки манили к себе, призывая целовать бесконечно долго.
— А что правильно? — Хриплый голос Улы сорвался.
Она падала в пропасть, куда никогда не заглядывали солнечные лучи.
— Освободить тебя от себя. — Он стиснул зубы. — Все сплетни и издержки я возьму на себя. Ты останешься чиста и свободна. Найдёшь себе нормального мужа.
— Ты собираешься отказаться от меня. — Злые слезы подступили к глазам, но Ула иссушила их. — Мой муж, которого я люблю. Тот, кто говорил, что полюбил и обещал счастье. Это жестоко и подло, Скоггард.
Не ответив, Дагдар поднял к вороту руку, плотно обтянутую рукавом до середины ладони, покрутил шеей, точно ему сжимало горло, и расстегнул верхний крючок, следующий, затем ещё один. Его серые глаза потемнели и смотрели на жену с решительным отчаяньем. Среди ароматов леса в комнате сгущалась предгрозовая тяжесть и духота.
Скоггард стянул камзол, не глядя отбросил в кресло.
— Ты сама уйдёшь от меня, Урсула Бидгар, — с болью и усталостью прошептал он.
Кусая губы, Ула не отвернулась и не шелохнулась. Весь мир сузился до высокой мужской фигуры, стоящей на фоне камина, где оранжево-алым билось пламя. Во рту пересохло. Она помнила, что в корзине позади неё стоит кувшин со свежей водой, другой лесной народ и не пил, но обернуться страшно: вдруг упрямый Скоггард исчезнет, пока она не удерживает его взглядом.
Она увидела багровый длинный шрам под рёбрами слева, когда Дагдар приподнял рубаху, снимая и её. На плече левой руки остался похожий след. Нападение на краю леса случилось не так давно, но ранения не беспокоили Скоггарда, если судить по точным, уверенным движениям. Белая рубашка полетела следом за камзолом.
Теперь Дар смотрел на Улу с вызовом. «Ну же! Сколько ты выдержишь⁈» — как бы говорили его потускневшие глаза. Он стоял, вытянувшись в струну, расправил плечи, губы сжаты, на скулах ходили желваки.
— Только не кричи, пожалуйста. — Он поморщился, мотнул головой, словно рядом зудела надоедливая муха.
Но кричать Урсула не собиралась. Преодолела первый неосознанный порыв, заперла возглас. Не крик страха перед непонятным, а сопереживания и страдания вместе с Даром. Перед ней раскрылась тайна лорда Скоггарда. Небольшой секрет, скрытый особым кроем одежды. Тот самый изъян, увечье, о котором говорила Аласта. Ула видела, как удивление по капле просачивается во взгляд мужа, как он сбит с толку, ошарашен и захлёбывается от самых разных эмоций — ужаса, нежности, неверия. Она узнала. От этого в груди растеклось тепло и сочувствие. Сердце её раскрылось, вместив в себя всего Дагдара разом. Таким, какой он есть.
Урсула подошла ближе, положила голову на обнажённое правое плечо мужа, прижалась щекой к прохладной шероховатой коже, пахнущей терпко и свежо, как пахнет кора молодого дерева. Он и был сильным, молодым деревом. Ула закрыла глаза в умиротворении, осторожно коснулась пальцами кисти его руки, безвольно повисшей вдоль туловища, будто сломанная ветвь потеряла все силы. Чувствуя бег соков, смешанных с кровью, по артериям, чувствуя биение сердца мужа, она провела рукой по удивительному, почти невозможному сплетению жил, узлов и зелёных волокон, из которых состояло предплечье, обтянутое кожей-корой. Отдельные древесные нити тонкими языками подступали к ладони, шее и груди Дагдара. Неполное превращение никак не изменило внешний человеческий вид лорда, затронув лишь частично, оставив мягкими ткани, но изменив их структуру и цвет.