Возле замка Дагдар вышел первым, а Ула снова уткнулась взглядом в прямую спину, обтянутую тёмным камзолом, и выбившиеся русые вихры на затылке. Пожалуй, плечи у Скоггарда казались не такими широкими, как у Фина, он весь был более узок и не занимал много места. Ула понимала, что давление сына советника не физической природы, но если рядом находился Личвард, то пространства почти не оставалось, и свободы тоже. С Дагдаром происходило иначе. Несмотря на притягательный аромат, испуг и ожидание неизвестной опасности, со стороны мужа Урсула не чувствовала давления. Напротив, он делал всё, чтобы самому отгородиться от молодой жены.
Его рука задержалась на её ладони не больше, чем это было необходимо, чтобы помочь ступить на каменные плиты внутреннего двора. И не оглядываясь, лорд Скоггард ушёл, оставив жену стоять посреди полупустой площадки. Дождь не прекращался, и платье Урсулы отсырело. Она растерялась, когда поняла, что Дагдар не вернётся и даже не думает вести её к праздничному столу. Стоило ей решительно собраться с силами, чтобы бороться с его предполагаемыми навязчивым вниманием и жестокостью, как Скоггард тут же поступал самым странным образом, и ярость её рассыпалась в пустоте. Не задумал ли он чего-то особенного для неё?
Экипаж советника прибыл немного позднее, когда Ула начала поиски открытой двери во внутренние покои замка.
— Пойдёмте, леди Скоггард. — Фин улыбался широко, как никогда. — Накрытые столы ждут нас.
— Надеюсь, не те же самые, что вчера, — проворчала Ула, накручивая на палец мокрую прядку: чужое имя царапнуло по сердцу.
Дождь и не собирался заканчиваться. Хотелось скорее раздеться, надеть сухую рубаху и рухнуть в постель, полностью зарывшись в подушки.
«И желательно одной». Настроение Улы скатывалось в пропасть мрака и безысходности.
Она почувствовала себя такой одинокой, стоя под дождём, одна посреди огромного чужого замка, не нужная никому, даже собственному мужу, что, с одной стороны, дарило успокоение, а с другой — отдавало обидой. Ула вспомнила Карвелла, который мелькнул и пропал в толпе. Она допускала, что ей померещилось: так хотелось поддержки и тепла. Наставник немедленно схватил бы её в охапку и утащил в дом, заставил бы завернуться в плед возле камина и выпить горячего взвара. Здесь позаботиться об Урсуле было некому.
Фин предлагал помощь. Он протягивал руку, чтобы она могла опереться на него, но идти с Личвардом Ула не захотела. Тон советника, когда тот говорил в башне о дружбе своего сына и невесты лорда, ей совсем не понравился. Кажется, Скоггард неправильно понял невинные слова, или Раян намеренно высказался настолько двусмысленно.
Ула осмотрелась. Оказалось, что с Личвардами приехал лекарь. Урсулу беспокоил один важный вопрос, а задать его она могла только Эилису.
— Я провожу леди Урсулу. — Кодвиг словно почувствовал её внимание, подал руку, и Ула с благодарностью откликнулась на жест.
— Как того хочет миледи. — Фин поклонился с лёгкой язвительностью, подцепил острым взглядом.
— Плохой враг, — прошептал лекарь так, чтобы его слышала только спутница. — Но другом не будет никогда, поэтому какая разница. Правда?
Она с интересом повернулась к Эилису. Лицо лекаря выражало спокойствие и сосредоточенность.
— Ваш враг или мой? Потому что верен Дагдару?
— Потому что верен себе. — На первый вопрос Кодвиг не счёл нужным отвечать. — Но вы хотели спросить о чём-то?
— Всё-то вы знаете. — Ула качнула головой, уже не удивляясь.
Они размеренно поднимались по лестнице. Насмешливый, подавляющий голос Фина слышался ниже, настигая и жаля. В Урсуле продолжали бороться тягучий жар и опасения перед сыном советника.
— Я древний, — неожиданно улыбнулся Эилис.
— О, вы совсем не старый человек, — воскликнула Ула.
Странный лекарь начинал ей нравиться, напоминая Харви. Вот и улыбается он почти так же — понимающе и по-доброму снисходительно к наивной юности.
— Почему он согласился на брак? — Ей не нужно было называть имя лорда, чтобы Кодвиг догадался.
— Когда-нибудь он расскажет сам. Такие вещи лучше узнавать от непосредственных участников событий. Очевидная причина — договор ваших родителей.
— Два года он не вспоминал о договоре.
— Жизнь изменчива. — Эилис любил говорить уклончиво и отстранённо.
— Дагдар ненавидит меня. И не из-за платья матери. — Она тихо добавила: — Он ненавидит меня, а я ненавижу его.
— Помните? Ненависть плохой советчик. — Эилис задумался. — Ему я говорю то же самое. Говорил много раз.
В его словах слышалось другое: «Мальчишка! Не хочет слушать старого, мудрого человека. Не знаю, как с ним бороться. Как спасти».
Почему-то она очень чётко услышала именно это. Ула не знала, что ответить, соглашаясь с каждым словом лекаря, но легче ей от этого не становилось.
— Каковы традиции брачной ночи в замке? — решительно выдохнула Урсула.
— Дагдар придёт к вам в комнату, если посчитает необходимым. — Тон Эилиса изменился, стал более выдержанным, осторожным, будто он обдумывал каждое слово.
Опустив голову, Урсула вошла в тот самый зал, откуда накануне вечером сбежал её жених.