Через минуту рука была перевязана, а Ула кроме саднящей боли продолжала чувствовать манящее тепло больших ладоней и осторожные прикосновения Дагдара, когда он накладывал бинты. В его руках оказалось надёжно, и ненадолго она почти позабыла о Личвардах, невольно начала робко улыбаться.
— Не делайте так больше, леди Урсула, — сурово сказал лорд.
«Сказка кончилась? Немного же в тебе сочувствия, Скоггард». Ула опустила плечи, ощутив всю силу его недовольства: не до улыбок.
— Возвращайтесь в свою комнату, — настойчиво повторил он, и теперь слова звучали точно приказ. — Отдыхайте. И не совершайте необдуманных поступков.
— Слушаюсь вас, мой господин. — Растянув губы в язвительной усмешке, она присела в глубоком поклоне, показала мужу гордую прямую спину и ушла.
Ула сидела на кровати. В душе ворочалось нечто мутное, непонятное. Образ советника Личварда с горой тёмных теней за спиной никак не хотел оставить её. Память терзала и возвращала на несколько часов в прошлое, чтобы снова заставить дрожать от холода и пустоты. Дагдар измучен им, вне всяких сомнений. Точно паук, советник удерживает пленника рядом, питаясь и ожидая полного истощения. Вся болезнь Скоггарда — не просто выдумка Раяна, а и следствие его неестественного влияния.
От этих мыслей тоска и тревога стали почти осязаемыми.
«Ничего. Скоро мы с Даром поедем в поселение. Он дал слово». Надежда позволила дышать легче.
Вспомнив о грубо сшитых листах под матрасом, Ула устроилась в кресле поудобнее, чашу с фруктами поставила рядом и приступила к чтению записей. Рэдвиг обещал, что они скрывают нечто важное, способное дополнить легенды о ведьмаках из проклятого леса.
Очень давно земли принадлежали другим владельцам. Лесной народ исчез, скрылся от преследований и войны с людьми, желавшими заполучить ведьмацкое лунное золото. И лекарь Кодвиг, и библиотекарь, и, возможно, сам Дагдар несут в себе часть души древнего народа, который научился скрываться самым лучшим способом — рядом с людьми, на виду у них. Они стали частью людей, посмевших переночевать в лесу или оказавшихся рядом с умирающим ведьмаком. Только лорд Скоггард не спешит верить в местные сказки. И она не верила, но уже начинала думать об историях лекаря как о правде.
Помнила Ула и о проклятии, которое якобы было наложено на две семьи. В проклятие верить совсем не хотелось. Но несколько поколений мужчин Скоггард и Бидгар умирали насильственной смертью, а женщины сходили с ума, оставляя маленьких наследников на попечение родственников или опекунов-советников. Подобное случилось и с её родителями.
Вздохнув, она начала читать текст, написанный аккуратной рукой. Кое-где чернила выцвели, и о значении слов Ула догадывалась по неясным очертаниям. Затем почерк менялся, а текст был испещрён пометками на полях. Она долго гадала, кто мог это сделать, пока не наткнулась на прямое указание на отца Дагдара. Старший лорд верил в сказки, по словам сына. И он изучил легенды о ведьмаках, что, вероятно, и привело его перед смертью в Ведьзмарский лес.
Ула полностью погрузилась в обрывки рассуждений неизвестных и далёких авторов.