Ведьзмарский лес полностью

Небольшой отряд самых стойких и сильных остался для тихого сопротивления. Некоторым долгое время пришлось ожидать своего часа в единении с духом древ. Столетия люди избегали ходить в глубь чащи. Не всякое тело годилось для вместилища духа. Чёрные души отвращали нас. И со своим народом остался тот, кто запечатывал тьму и вёл нас. Как и прежде, он славил жизнь каждое полнолуние, чтобы из глубин не вышло зло и не умирала наша земля. Ведь мы все, его братья и сёстры, стали частью земель. Остальные, найдя пристанище, заснули, потеряв свою суть, забыв, кто они…'

Почерк изменился.

«…уверены, что зло нашло выход. Ритуал давно не проводился. Чёрное слово повязало не только два рода, но и того, кто наложил проклятие. Тайна жизни утеряна…»

В этом месте Урсула заметила пометку. Маленький эскиз подвески, похожей на ту, что она носила с детства. Ула прижала руку к груди, забыв о ране, и зашипела от боли. К рисунку прилагалась запись, наспех сделанная нервной рукой. Она подумала, что отец Дагдара, разобравшись со старыми книгами, мог прийти к важным выводам.

«Тайна жизни. Вернуть лесу».

Так библиотекарь называл украшение, когда Ула спрашивала о тонком листике светлого металла, который невозможно снять с шеи. А Эилис предполагал, что подвеска поможет ей и Дагдару. Она пока не представляла, что ей делать с этими знаниями. Отложила записи, задумчиво погладила повязку на руке. Порывисто взялась за бумаги снова.

«…не ведая о скрытом зле, в жадности своей, люди способны распечатать глубины и выпустить на волю древнего врага. Его удерживал тот, кто вёл всех нас и остался защищать лес. Не осязаемо, не видимо, древнее зло ступает тихими шагами. Обманчиво и способно просочиться в сердце человеческое. Мы давно знаем его как многоликого, скрытого во тьме. В давние времена ему удалось обмануть и лесной народ, а завладеть душой человека проще простого…»

«…пробудить наших братьев необходимо. Мы позабыли, как возможно вернуть память спящим. Некоторые думают, что только эрргл способен призвать подданных, но он сам скрывается среди людей…»

— Эрргл, — повторила Ула. — Это титул? Спрошу у Рэдвига.

Остальные заметки так или иначе повторяли написанное ранее, либо содержание их было настолько туманно и отрывисто, что Урсула с трудом улавливала смысл. В самом конце, как она решила, писал отец Дагдара. Многое касалось проклятия и поисков избавления от него. Всегда неудачным. Там же повторялись слова, однажды сказанные Эилисом:

«Раздор и безумие останутся с вами, пока кровь одного не станет нашей, а другой не вернёт жизнь».

Вроде бы так перед смертью проклял ведьмак два рода лордов земель, что когда-то принадлежали лесному народу. Отец Дагдара сокрушался, что не способен оградить сына от беды. Упоминал о постоянном чувстве опасности, преследовавшем лорда Скоггарда, о страхе за жизнь маленького сына. Ради него он готов был на всё.

Последней записью было: «Найти знахаря. Вернуть чужое, вернуть жизнь…»

Два слова в конце писавший подчеркнул особо.

— Украшение принадлежало не Скоггардам.

Бережно спрятав сшитые листы назад под матрас, Ула прошлась по комнате. Рука немного ныла, но она перестала обращать внимание на боль. Её занимали мысли более важные, казавшиеся странными и безумными. Несколько месяцев назад Ула рассмеялась бы в лицо любому, кто рассказал бы подобную историю.