Муж замялся и сказал, что завтра, пожалуй, не получится, но послезавтра вполне возможно. Надежда очень удачно скрыла радость в голосе и сдержанно попрощалась.
– Бейсик, – сказала она появившемуся коту, – Саша приедет послезавтра. Так что у нас максимум два дня, чтобы закончить наши дела.
Кот посмотрел строго и дал понять, что с Надеждой у него никаких дел быть не может, что у нее свои личные дела, которые он, Бейсик, очень не одобряет.
Надежда сделала вид, что не поняла его взглядов и положила в миску двойную порцию консервов.
«Не подлизывайся», – мурлыкнул кот, рьяно принявшись за еду.
Честно говоря, Надежде и самой было любопытно узнать, что вспомнил Виктор, поэтому сразу после завтрака она отправилась в больницу, по дороге заскочив в магазин, чтобы купить яблок и апельсинов. Хотя, судя по звонку Галки, она в больнице уже дневала и ночевала, все же нехорошо являться с пустыми руками.
Виктор выглядел не в пример бодрее, чем прежде, и встретил Надежду с радостью. Повязку сняли, теперь рана на голове была просто заклеена пластырем. Надежда нашла Виктора не в палате, а в холле, где на продавленном диване двое унылых индивидуумов пытались смотреть новости по телевизору, а дежурная сестра безуспешно гнала их в палату. Наконец сестра победила, выдернув вилку телевизора из розетки, и больные поплелись прочь.
– Ты пришла! Как удачно! Я кое-что вспомнил… – Виктор плюхнулся на потертый кожаный диван.
Выглядел он посвежевшим, был чисто выбрит и одет не в пижаму, а в приличный спортивный костюм, из чего Надежда сделала вывод, что жена за ним присматривает.
– Что именно ты вспомнил? – поинтересовалась она, на всякий случай садясь подальше от Виктора.
Кто его знает, может, у него рецидив?
– Тот самый вечер, когда все это случилось… ну, когда мы встречались в ресторане.
– Ну, давай выкладывай, пока воспоминания свежи! Что конкретно ты вспомнил?
Виктор прикрыл глаза, как будто от яркого света, и заговорил медленно, неуверенно, словно пристально вглядываясь в события того рокового вечера.
– Понимаешь, я помню, как шел за одной женщиной… хотел ее догнать…
– Поня-я-ятно! – процедила Надежда, поджав губы. Она вспомнила, как Виктор вел себя в ресторане, как стоял перед ней на коленях, нес какую-то несусветную чушь…
– Да нет, ничего такого, ты не подумай, я с ней просто поговорить хотел…
– Да конечно! Ладно, ты не отвлекайся на посторонние темы, говори, что вспомнил!
– Да, так вот, я вошел в какую-то комнату и увидел… на полу лежала та женщина, она не шевелилась, а над ней склонился мужчина… Представляешь, только что я ее видел живой и здоровой, а тут она лежит без признаков жизни!
– И что дальше было?
– Ну, я подошел и спросил: что с ней случилось? А тот мужчина выпрямился, повернулся, сказал что-то…
– Что именно – не помнишь?
– Да что-то такое… вроде: «Ты здесь что делаешь? Ты вообще кто такой?» А потом… потом он вдруг замахнулся и ударил меня по голове. А потом… потом я ничего не помню… потом я как провалился… – Виктор тяжело вздохнул и развел руками: – Извини, больше ничего не вспомнил.
– Значит, по голове… А что у него в руках было?
– Да ничего не было, кулаком ударил.
– Кулако-ом? – протянула Надежда. – Ну, силен мужик… раз ты сознание потерял. Впрочем, тебе в твоем состоянии много не нужно.
– Грешно смеяться над больным человеком… – обиженно процитировал Виктор культовый фильм.
– Да на тебе пахать можно! – ответила Надежда в том же духе, после чего оба рассмеялись. – Ладно, уже хоть что-то, – Надежда придвинулась ближе и погладила Виктора по руке, убедившись, что с головой у него все в порядке. – Все же прогресс. А как выглядел тот мужчина?
Виктор снова прищурил глаза и неуверенно произнес:
– Крупный такой, рослый… бородка у него старомодная.
– Старомодная – это как?
– Ну, такая, клинышком… как до революции носили. Да, и еще виски седые. На профессора похож из старого фильма, знаешь, в нашем детстве часто по телику крутили – не то «Член правительства», не то «Депутат Балтики»…
– Может, вообще «Броненосец „Потемкин“»? – рассердилась Надежда.
– Не, в «Потемкине» мясо червивое ели и коляска по лестнице катилась, я точно помню… А в том фильме был профессор старорежимный, он потом перековался. А больше ничего не помню, хоть ты меня режь!
– Ну ладно, хоть что-то! – Надежда сразу засобиралась, выложив ему на колени фрукты.
Виктор ее не удерживал – было видно, что воспоминания его утомили. Надежда проводила его до палаты, и Сизов слабым голосом сказал:
– Надя, ты приходи еще. А то Галка на работу на полный день устроилась и теперь приходит только вечером, и то не каждый день.
«Правильно делает», – подумала Надежда, но вслух, разумеется, ничего не сказала.
Она прямиком отправилась в ресторан Леонида Белугина. Гардеробщик был уже другой, очевидно, того, с усами, уволили по требованию Котовича.
Надежда сказала, что она по делу к Алине Сергеевне, но сначала прошла к Вадиму.
Вадим сидел в своей комнатушке и правил какую-то программу, жизнерадостно насвистывая. Надежде Николаевне он обрадовался, как старой знакомой.
– Ну, как ваше расследование – подвигается?
