Перейдя через хребет и спустившись по пологому склону они с Цин Вуи уже третий день плутали по полям. Сначала Шилану всё казалось очень просто: найти поместье Вэй дзяндзюна, поговорить с ним, уговорить, чтобы он отказался от этого брака. Но теперь, выйдя к этим огромным полям, засеянным молодой порослью пшеницы, он не знал куда идти. Где искать это поместье. Он слышал, что Вэй дзяндзюн живет почти на границе. Возможно ему нужно было пройти по перевалу и там попросить о встрече? Но… тогда как сохранить всё в секрете. И самое главное: он не знал, удастся ли ему уговорить дзяндзюна.
Горячий пыл, негодование, с которым он выехал из столицы, поутих. Он немного успокоился, начал, наконец, обдумывать свои действия. «Я никогда не действовал сгоряча, почему сейчас я так распереживался?» – удивлялся он самому себе.
Наконец, предгорья, окруженные лесами, закончились и они вышли на открытое пространство. Предгорные террасы с рисовыми полями сменились лугами с зеленой и очень влажной порослью пшеницы. Дорога вилась где-то змейкой, где-то лежала прямой стрелой, но везде была странная, широкая, из трех полос. Шилан оглядывался по сторонам. Им встретилось лишь одно пустое поле с черной землей. По нему верхом на странном, длинном, в виде вил, приспособлении, запряжённом волом, ехал мужчина. Крестьянин неспешно погонял вола, и за ним оставались борозды, прокопанные острыми, чугунными насадками с закрученными концами, прикреплёнными к длиной балке, на которой сидел этот крестьянин.
– Смотрите, шаочжугон, – воскликнул Цин Вуи, – на таком приспособлении наверное можно за день одному всё поле вскопать.
Шилан кивнул. По краям дороги у поля были навалены несколько серо-белых, кисло пахнущих куч. Шилан и Цин Вуи, не останавливаясь, прошли мимо, дошли до небольшого, но глубокого ручья. Через ручей били перекинуты мостки, крытые крышами, и в открытом проеме можно было разглядеть мужчин, лежащих на животе и, свесив руки к огромному точильному кругу, обтачивающих ножи. Силой потока крутились огромные жернова точильных камней и мужчинам всего-навсего нужно было опустить руки и прижать лезвие к точильному камню.
Шилан и Цин Вуи опять переглянулись, такого они никогда не видели. Но на этом их удивление не закончилось. Впереди, на другой стороне ручья, стояло несколько высоких, конусообразных сооружений с четырьмя огромными крыльями каждое. Крылья медленно вращались. Шилан обернулся, по дороге шли старик и мальчик, старик вел кобылу, запряженную в телегу, а мальчишка, лет пяти, что-то говорил себе под нос. Старик отвечал на детский лепет, говорил по-шаньски.
– Лаотоу, – обратился к старику так же по-шаньски Шилан, – как пройти к поместью дзяндзюна?
Старик удивлено посмотрел на Шилана и его спутника, ничего не ответил.
– Мы из Шань, – объяснил Шилан, – пришли сюда в поисках работы. Слышали, что здесь принимают беженцев. Мы ремесленники и… беглые. Наш хоу… он… очень жесток и…
Старик покачал головой.
– Вам не нужен дзяндзюн, – заговорил он, – вы обратитесь к распорядителю. Он вам даст ту работу, которая вам больше подходит.
– А правда здесь все свободны? – спросил Цин Вуи старика.
– Свободны? – удивился старик.
– То есть если мы здесь будем работать, а потом решим уйти… то нас отпустят?
– Отпустят, – кивнул старик, – только инзы76 дадут столько, сколько вы заработаете… а так, конечно, отпустят.
– Инзы тоже дадут? – Цин Вуи наигранно подивился.
– А что это за… дом, – Шилан указал на конусообразные строения с четырьмя крыльями. – Никогда не видел, зачем крылья? Как люди могут в таком жить?
– Это мельницы, – объяснил старик.
– Мельницы?
– Да, для перемола зерна… и проса… и пеньки… и всего, – ответил старик.
Навстречу ехала повозка. Старик не стал сворачивать, пропускать повозку. Повозка проехала по другой полосе. Шилан и Цин Вуи переглянулись, вот значит для чего такая широкая дорога.
– А там что? – спросил Шилан.
Он указал налево, на небольшие продолговатые строения, из крыши которых шел черный, густой дым.
– Там печи, – ответил старик, – там варят металл.
Старик вздернул поводья, продолжил путь. Цин Вуи еще хотел расспросить старика, но Шилан остановил его, покачал головой.
– Мы не для этого сюда пришли, – шепнул он ему.
Они сели у дороги под деревом – отдохнуть, перекусить. Цин Вуи снял с плеча свернутую в куль и связанную ткань, развернул её, достал остатки валеного мяса и сухарь, протянул Шилану. Тот разорвал пополам кусок мяса и сухарь, протянул половинки Цин Вуи.
– Шаочжугон, это последнее, – сказал тот.
– Угу, – жуя, кивнул Шилан. – Там впереди поселение, – Шилан указал на юг, – купим у местных жителей что-нибудь, или поохотимся.
Они доели остатки, запили из бурдюка водой. Цин Вуи встал.
– Я по нужде.
Шилан кивнул.
***
