Он развернулся и убежал. Шилан и Цин Вуи зашли в дом, который указал им парнишка. Это была лавка со всевозможными продуктами. Закупив в дорогу сушеных лепешек, валеное мясо и прочие диковинки, о которых они никогда раньше и не слышали, они с интересом рассматривали упакованные в бумажные свертки продукты, когда в дом забежали несколько ребятишек. Один протянул монетку продавцу у прилавка, тот насыпал им целый куль маленьких, скрученных в серую бумагу, кругляшек, опять же упаковал всё в бумажный сверток. Мальчишка прямо у прилавка стали разбирать из свертка крохотные кругляшки, разворачивать их, запихивать в рот прозрачные, разноцветные шарики. Выбрав каждый по одному из кулька, похваставшись друг перед другом разными цветами, кто желтым, кто красным, кто голубым, мальчишки, смеясь выбежали на улицу.
Шилан, заинтересовавшись подошел к мужчине за прилавком и попросил такой же пакет.
Мужчина достал с полки целый сверток, запечатанный, попытался его открыть.
– Лаобан, стойте, – остановил его Шилан, – давайте целый сверток. Что это, кстати, такое?
– Это тангуо80, – пояснил лаобан, – дети очень любят.
Шилан разорвал склеенный пакет, достал один шарик, развернул, положил себе в рот зеленый, прозрачный кругляшек, попробовал прожевать, но остановился, замер, почувствовав как кругляшек треснул у него на зубах.
– Его жевать не нужно, – пояснил лаобан, – вы его на языке подержите, он сам медленно растает.
Шилан покрутил на языке сладкую массу, протянул кулёк Цин Вуи. Тот взял одну тангуо, попробовал.
– О! Как мед! Это как засахаренный в меду боярышник? – воскликнул Цин Вуи.
– Нет, – покачал отрицательно головой лаобан. – Его не из меда, а из белой свеклы делают, гонджу придумала.
– Из свеклы? – удивился Шилан. – И каждая в бумагу завернута? Это же дорого… И здесь много чего в бумагу завернуто, разве бумага не дорогая?
– Э… не знаю, – ответил лаобан, – в городе, наверное, но у нас её много. Поэтому не дорогая.
Шилан обратил внимание, что на свертке с тангуо что-то написано, прочитал:
– «Жизнь как пакет с тангуо, никогда не знаешь, какая достанется»81. Это что? – спросил он у лаобана.
– Это гонджу постоянно что-то придумывает, – пояснил лаобан.
– И как это понимать? – переспросил Цин Вуи.
– Так не знаешь ведь, какого цвета и вкуса вытащишь из мешка… – удивлено посмотрел на двух странных мужчин лаобан, – вкус то у тангуо разный.
– Как разный? – Цин Вуи переглянулся с Шиланом.
– У меня вкус яблока, – ответил Шилан.
– А у меня вкус… м… персика что ли, – задумался Цин Вуи. – Не пойму. Уже проглотил.
– Так и цвет то разный, – опять пояснил лаобан, – и вкус тоже разный. Так и жизнь, – философски прокомментировал лаобан, – никогда не знаешь, что тебя ждет, хотя все одинаковые рождаемся, как тангуо… в одинаковой бумажке.
– Разве одинаковые? – удивился Цин Вуи.
– Ну да, – кивнул лаобан, – гонджу говорит, что одинаковые. Все люди от рождения равны – это её слова.
– Но…
– Это она про тех, кто рабами рождается так говорит… – прокомментировал лаобан, – гонджу говорит, что рабов не должно быть. Все люди от рождения – равны.
– Как так? – удивился Цин Вуи. – Есть же, например, ванзы, а есть… – он переглянулся с Шиланом, тот просто молча слушал.
– Ха! – усмехнулся лаобан, – есть у нас тут такой лаоши… как ванзы себя по-началу вёл. Со всеми зазнавался… из-за него несколько лет назад тут всё верх дном… вернее не из-за него, а … – лаобан задумался, вспоминая, – в общем гонджу убежала искать мутин утонувшего ребенка и убитой девушки… так дзяндзюн всё вверх дном тут перевернул, когда искал её. А того лаоши запер. Когда гонджу вернулась, того лаоши выпустили, а в наказание дзяндзюн его к своей дочери приставил лаоши… тот лаоши очень грамотный… видно действительно какой-то аристократ.
– В наказание? – удивился Шилан.
– Ну… да, – кивнул лаобан, – тот лаоши, он видно стал опять зазнаваться, а гонджу его быстро перевоспитала. Слышал, первое, что ему гонджу сказала: «Сегодня ты – ванзы, а завтра – нищий, от сумы и от тюрьмы не зарекайся!», говорят после этого он сразу поутих… еще неизвестно кто из них у кого был лаоши.
Шилан и Цин Вуи только переглянулись, ничего не сказали на философские изречения лаобана, вышли из шандиен82, как назвал свою лавку лаобан, поспешили обратно к перевалу. Через три дня, спустившись по тропе к оставленным лошадям и, обрадованному их возвращению Юй Мину, угостив его десятью оставшимися тангуо, двинулись в обратный путь.
По приезду в Аньян в поместье возвращаться не стали, отправились сразу в полевой лагерь. Там, узнали, что, как только в вангоне разведали о том, что Шилан поранил ногу, несколько дней подряд к воротам поместья наведывался дайфу, посланный даваном, но, не получив возможности попасть внутрь, доложил об этом давану. После этого был послан евнух с приказом явится в вангон, так и открылось, что Шилан, без разрешения давана, покинул столицу.
