Шилан сидел под деревом у дороги и всматривался вдаль. Везде, куда ни падал его взгляд, во взглядах людей, в их общении и поведении, в этих засеянных полях, даже в воздухе, парившим над Иншань, чувствовалась какая-то другая атмосфера, какой-то другой дух. Дух свободы? Дух благополучия? Шилан вырос у таких крестьянских полей, сначала с мутин, недалеко то дома, где их прятал шушу; затем, изъездив всю западную и южную часть Шань, с бродячей труппой, в которой играла его мутин; потом в военном лагере. Он наблюдал за бытом крестьян, но нигде он не чувствовалась такого раздолья и свободы, как здесь. Везде, где он рос, люди, замученные и уставшие, с безысходностью в глазах, вспоминались ему из детства и юности. Здесь же… даже тот старик… Шилан вспомнил – он улыбался.
Шилан прислонился к дереву спиной, его клонило ко сну. Вот уже несколько ночей в дороге, отдыхая урывками и почти без сна. Сейчас, сидя в тени веток, закрывающих его от уже порядком припекающего весеннего солнца… он закрыл глаза, закимарил. Но с дороги послышался топот копыт и сон моментально слетел. Шилан тут же открыл глаза, выпрямился, взглянул на дорогу.
Недалеко, на полном скаку, повязав поводья к седлу и натянув лук, неслась всадница… выпустила стрелу, стрела пронзила летящую птицу. Девушка притормозила крикнула что-то непонятное бежавшей рядом собаке, та понеслась за добычей через поле. Всадница почти доскакала до дерева, в тени которого сидел Шилан, натянула поводья, остановилась: ровная осанка и горделиво поднятая голова; собранные в хвост на затылке и перевязанные лентами волосы, растрепавшиеся немного от быстрого бега лошади; легкое платье из струящейся на ветру тонкой и лёгкой материи, небесно-голубое, короткое, до колен, а дальше узкие брюки и высокие, стянутые на щиколотках и голенях узкие гутулы; улыбчивое лицо и… синие глаза. Те самые синие глаза, которые он помнил еще с похода в Иншань почти три года назад… или четыре? Шилан приподнял доули, закрывающую его лицо и внимательно присмотрелся. Да, это он… вернее она. Тот самый мальчишка, которого он повстречал у реки с собакой, тот самый мальчишка, который искал женщину и просил у него еду, тот самый ишен, который зашил его раны после трагедии на перевале.
Девушка, совсем еще юная, лет четырнадцати… она даже не посмотрела в его сторону, развернула лошадь и, улыбаясь, крикнула догоняющему её всаднику:
– Ты проиграл… опять. Еще раз – и я подумаю, что ты мне поддаешься.
Молодой парень поравнялся с ней. В парне Шилан узнал Хей Яна, того самого солдата, которого он оставил у себя пленным и, тем самым, спас от жертвоприношения. Парень кинул взгляд на Шилана, но Шилан успел опустить голову, прикрыл лицо доули.
– Вы легче, гонджу, – ответил парень, – поэтому быстрее.
– Ну… не думаю, – ответила девушка. – У тебя седло… смотри… в конструкция моего седла есть ленчик. И еще у тебя нет стремян. Тебе труднее управлять лошадью, приходиться сдерживать её бег, чтобы не упасть.
Шилан заинтересовано поднял голову, приподнял доули, посмотрел на девушку, она опустила ладонь на круп лошади, провела рукой по низу причудливого седла, на котором сидела. Такого седла Шилан в жизни не видел: высокое, выгнутое обтянутое кожей. Те седла, на которых ездили все, и он в том числе, состояли из куска кожи или войлока или другого мягкого материала, просто перекинутого через круп лошади, с небольшим уплотнением из кожаной подкладки и прикреплённой металлической ручкой для удерживания равновесия. И никаких приспособлений больше на них не было. На её седле, помимо высокого, жесткого сидения по обеим сторонам свисали приспособления в виде петель, куда она поставила ступни. Приподнимаясь на этих петлях она могла почти встать. Не удивительно, что она на полном скаку смогла отпустить удела и натянуть лук. Подобного он в жизни никогда не видел.
– Здесь две деревянные широкие доски, – начала она объяснять, – они скреплены внутри дугами из метала… так мой вес равномерно распределяется и лошади не больно, она не устает. Седло может оставаться на лошади неделями и совсем ей не мешать. У тебя же… Попроси Пей Яна, он объяснит… – она остановилась, – Ванзы… – прикрикнула она на собаку, – Эй… куда ты его потащил…?
Собака подбежала к сидящему у дерева Шилану, выпустила из пасти подстреленного мелкого фазана с торчащей стрелой. Виляя хвостом собака подошла совсем близко к Шилану, стала его обнюхивать. Шилан опустил голову и доули прикрыла полностью его лицо. Собака явно узнала его. Шилан хотел протянуть руку и потрепать серо-белый пушистый мех пса, но не решился.
– Ванзы, – со смехом в голосе произнесла девушка, – это моя добыча. Неси её сюда.
Она опять произнесла непонятное слово, похоже – это были команды, которые понимал только пёс. Ванзы замахал хвостом, отошел от Шилана, подбежал к всаднице, но добычу оставил у ног Шилана.
– Вот же… – девушка вздернула поводья, направила лошадь в сторону Шилана. – Мой пёс обычно не лезет к чужим, – начала она, – вы кто?
– По-моему это шанец, – произнес Хей Ян.
