– Нет, – ответил я и заметил, что Ламас поводит в воздухе руками и что-то бормочет под нос. Не иначе как задумал какое-то магическое вмешательство! Неизвестно, чем его колдовство обернется для нас!
– Ламас! – крикнул я, но было слишком поздно.
Распространяясь от фигуры колдуна, розовое свечение окрасило поле. Оно делалось все ярче и ярче, достигло армии Вилла и вонзилось во всадников яркими лучами. Первые ряды вдруг остановились как вкопанные, лошади и единороги заржали, поднимаясь на дыбы. Некоторые воины не удержались в седлах и попадали на землю.
Но самое замечательное в происшедшем было то, что те, кто был сзади, не успели затормозить и врезались в передних, поэтому вскоре смешанная конница Вилла походила на кучу малу. Вперемешку – люди, кони, щиты, мечи, шлемы. Кто-то отчаянно кричит, придавленный тяжелым крупом. Кто-то изрыгает проклятия. Единороги бьют копытами лошадей – они всегда недолюбливали столь похожих на них животных. Лошади мечутся, стараясь убраться подальше от разящих копыт.
– Что ты сделал? – спросил я.
– Отвел его волю, – пояснил колдун. – Неплохо вышло, да?
– Неплохо, – согласился я, – только надо бы повторить, а то те, что сзади, сейчас до нас доберутся…
Часть всадников действительно уже прорвалась через смешанные ряды противника. Они неслись на нас, занося над головой мечи. Лица воинов выражали ярость. Должно быть, им совсем не понравилась магия Ламаса! А может, у них просто был дурной характер. Как бы то ни было, ситуация требовала немедленных действий.
– Луки и арбалеты на изготовку! – выкрикнул я, и тут же: – Выстрел!
Залп получился рассеянным, но некоторые всадники слетели с лошадей и остались лежать на земле. Досталось и единорогам. Я видел, как белый красавец с золотым рогом посреди лба поднялся в воздух, стуча копытами, и повалился под ноги конницы. Остальные смешались и повернулись, не зная, наступать им или дождаться, пока закончится свалка. Тем временем мешанина совсем прекратилась. Лошади и единороги пришли в себя, они снова подчинялись воле незнакомого колдуна, воины забирались в седла.
Атака Вейгарда возобновилась. Но теперь не столь стремительно.
Благодаря помощи Ламаса нам удалось выиграть время, необходимое на то, чтобы воины с пиками и алебардами оказались в авангарде.
Ламас делал быстрые пассы руками, но что-то у него, как видно, не заладилось – он подобрал полы длинной мантии и стал проталкиваться назад, подальше от переднего края, на который вскоре должен был обрушиться основной удар.
Лучники так и не успели сделать второй залп, по моей команде воины обнажили мечи, и спустя лишь одно мгновение мы сшиблись с конницей Вейгарда…
Лошади грудью налетали на пики и алебарды и падали, издавая отчаянное ржание. Единороги действовали более разумно, они умело отводили направленное на них острие пики рогом и затем стремительно атаковали.
Вскоре узкая линия обороны оказалась прорвана. Сшибая людей с ног, затаптывая их копытами, смешанная конница ринулась вперед. Она надеялась пройти через нас, как нож сквозь масло, разбросать в стороны и уничтожить, но ее ожидало жестокое разочарование. Дальше переднего края враги не продвинулись. Зато здесь началось нечто совершенно невообразимое…
Я уклонился от удара, направленного мне в голову, клинок просвистел рядом с ухом, не причинив мне ни малейшего вреда. Пропустив всадника, я рубанул его по спине. Лошадь понесла смертельно раненного воина дальше, он медленно сползал с седла, выронив меч.
Кару Варнану не повезло – крупный единорог врезался в великана могучей грудью. Варнан рухнул на спину. Двуручный меч его покрутился в воздухе и упал куда-то в самую толпу сражающихся. Судя по воплю, пронзил кого-то насквозь.
Я помог Кару подняться, и в то же мгновение мы оба были атакованы несколькими всадниками. Я ушел от пары выпадов – поскольку били сверху, удары были очень тяжелыми, и я старался просто уклоняться от них, не отражая.
Варнан ухватил одного из нападавших за ногу и буквально вырвал из седла, подпруга лопнула, и великан свернул воину шею. Я уворачивался от вражеских клинков благодаря врожденной ловкости.
Один из единорогов, увидев, как легко я избегаю смерти, помчался на меня, пригнув голову. Мне пришлось резко сменить тактику. Пока он приближался, я атаковал, заколол одного из вражеских воинов, перехватил его и использовал как щит. Золотистый рог пробил его насквозь и едва не достал меня окровавленным острием. Если бы я не отклонился назад, проклятый зверь испортил бы мою замечательную кирасу, к которой я уже успел порядком привыкнуть. Единорог и не думал останавливаться на достигнутом. Он мотнул головой, стряхивая человека, и снова ринулся на меня. Я решил воспринимать рог как тонкий меч в руках очень сильного противника. Удар я отвел, не принимая всю его тяжесть на клинок, двигаясь телом для облегчения блока. Второй заход. Перевернув меч рукояткой вверх, я ушел в сторону и рубанул единорога по шее. Кровь хлынула водопадом, передние ноги животного подогнулись, и оно повалилось на бок…
