Кар Варнан тем временем напрыгнул на одного из всадников и повалил его вместе с лошадью. Другой скрылся в неизвестном направлении – предпочел поискать менее опасных противников.
Варнан исчез в толпе сражающихся, он отправился на поиски своего двуручного меча, попутно отвешивая направо и налево могучие оплеухи. Он отправлял в беспамятство пеших воинов, сбивал на землю всадников. Упавших топтал ногами и ревел, как потревоженный во время спячки варкалап. Один из единорогов врезался в него и отбросил в сторону. Хорошо, что рог прошел по касательной, а то непременно пропорол бы великану брюхо.
– Ах ты! – гаркнул Варнан и приложил единорога по уху, ножки у магического зверя дрогнули, и он кувыркнулся на землю.
Ряды воинов смешались. Многих конников выбили из седел, и теперь они вынуждены были сражаться пешими. Единороги били моих солдат копытами, старались достать острием длинного рога и насадить на него, но в такой толкучке развернуться для точного удара таким крупным животным, как единороги, было не так-то просто, поэтому вскоре многие из них стали оборачиваться людьми. Происходило превращение мгновенно. Только что меня толкнул мощный круп белого жеребца, в который я уже приготовился всадить Мордур, как вдруг на его месте возник высокий мужчина в холщевых штанах и рубахе. Враг метнулся к земле, намереваясь подхватить оброненный кем-то клинок, – я достал его в глубоком выпаде и ткнул в шею. Он вскрикнул, закрыл рану рукой и опрокинулся, глядя на меня внимательными, звериными глазами.
Я ощутил, что меня пробирает озноб – страх неведомого. Хорошо, что за свои двадцать шесть лет мне удалось повидать столько диковинных вещей, сколько иные люди не смогут увидеть за всю жизнь, поэтому я быстро подавил приступ паники, развернулся и поймал рукоятью направленный мне прямо в горло клинок. Враг рубанул снова, на этот раз я ушел в сторону, он никак не ожидал, что его выпад встретит пустоту, по инерции подался вперед… И я полоснул его под руку, почувствовав, как легко Мордур проникает в человеческое тело, разрубая ребра – и мышцы.
Тут меня атаковали сразу с двух сторон. Бой с двумя противниками был моим излюбленным упражнением в ранней юности, я мог водить их за собой часами, доводя до абсолютного изнеможения, но сейчас, когда вокруг была настоящая давка и имелась угроза получить удар в спину, я постарался не затягивать поединок. Одного я заколол сразу, предприняв простейший обманный финт, второй попытался скрыться, почувствовав, что со мной ему не совладать. Я догнал его и вонзил ему Мордур под левую лопатку. Он коротко вскрикнул и упал. Я обернулся.
Слева единорог ударил копытами воина, каким-то чудом забравшегося на огромного черного жеребца. Воин с раскроенным черепом упал на землю. Животное шарахнулось в сторону и оказалось прямо передо мной. Одним прыжком я забрался в седло. Проявив дурной норов, конь попытался встать подо мной на дыбы, но я резко рванул на себя повод и ударил его пятками в бока, так что строптивец мигом успокоился.
– Так-то лучше, здоровяк, – сказал я, – может, мы даже подружимся.
Он взмахнул головой и фыркнул. Надеюсь, этот жест выражал у него одобрение.
– А ну вперед!
Занеся над головой Мордур, я понесся через толпу сражающихся. Вражеский воин. Я рубанул его по шее. Брызнула кровь, и он рухнул. Я помчался дальше, рубанул снова – еще один вражеский солдат повержен, и еще… И еще один. И еще од… Опс. Кажется, ошибочка вышла. Последний был моим воином, я неоднократно видел его на марше. Я воровато огляделся, но никто, к счастью, не заметил моей оплошности.
Тут я увидел, что в меня прицелился из арбалета вражеский солдат. Прищуренный глаз, указательный палец спускает курок… В следующее мгновение, перехватив Мордур левой, я поймал арбалетный болт демонической рукой. От изумления воин раскрыл рот и застыл как каменное изваяние. Тут кто-то подсуетился и рубанул его по спине, рот вражеского воина распахнулся еще шире, и он осел на землю.
Отбросив болт, я ударил коня в бока, направляя его в самую гущу боя. Атаковать сверху было намного удобнее, тем более что в детстве я прошел школу верховой езды.
Несколько точных ударов мечом!
Пожалуй, после этого боя я смогу сказать, что король Дарт Вейньет воевал успешнее всех своих людей. Пусть им станет стыдно!..
Я увидел, что справа на меня несутся, разбрасывая дерущихся, две кобылицы – единороги. Глаза их смотрели в землю, а два крупных рога нацелились точно на меня. «Лошадки» вознамерились меня проткнуть. Я ударил коня в бока, но перед нами вдруг оказалась целая куча-мала, протиснуться через которую не представлялось возможным. Припав к шее жеребца, я принялся рубить воинов Вилла направо и налево и, бросив взгляд в сторону, убедился, что столкновение неизбежно. Тогда я вынул ногу из стремени и прыгнул. Конь заржал от резкой боли, когда рога кобылиц пронзили его крупное сильное тело. Я откатился в сторону, прежде чем жеребец стал заваливаться на землю. Он замотал головой, разбрызгивая кругом клочья кровавой пены.
