Век Екатерины полностью

— Лето кончилось… Всё кончается… Вот и жизнь моя тоже… — Он вздохнул. — Но не жалуюсь, нет. Старики должны умирать, молодые должны заступать их место. А иначе мир остановится. Остановка — гибель. — Помолчал. — Ты меня похоронишь в Невской лавре?

— Ах, не будем об этом, Иван Иваныч!..

— Отчего ж не будем? Дело житейское. Я хотел бы знать.

— В Невской лавре, возле Благовещенской церкви.

— Это хорошо. Там уютное место. — Опустив веки, он слегка захрапел.

Накануне его 75-летия распорядилась отчеканить большую золотую медаль с профилем Бецкого. И еще с надписью: «За любовь к Отечеству». Кое-кто в Сенате вздумал возражать — мол, беспрецедентный случай, на монетах, медалях принято чеканить профили царей. Я уперлась. Те подумали: кто ее знает, может, он действительно ей отец? И, ворча, согласились. Что ж, медаль была вручена на торжественном заседании Сената…

Неожиданно генерал спросил:

— Отчего пахнет курагой?

— Курагой? — вздрогнула императрица. — Я не слышу никакой кураги.

Умирающий приподнялся на локтях, и его лицо исказила злость:

— Не обманывайте меня! Я же ясно чую: тут стоит ящик с курагой!

— Уверяю, Иван Иваныч…

— Унесите, унесите его! — Он затрясся.

— Хорошо, успокойтесь, лягте.

— Распорядитесь немедля!

Государыня крикнула:

— Bibi, Королева, где вы там?

Обе женщины с округлившимися от страха глазами появились в дверях.

— Вынесите отсюда ящик с курагой.

— С курагой?! — обомлели те.

Самодержица подмигнула, сделала кивок — дескать, это прихоть больного:

— Делайте как велено.

Дамы повиновались, нарочито затопали, заходя в спальню, и таким же образом вышли.

— Всё в порядке, Иван Иваныч.

Он упал на подушки:

— Точно унесли? Не обманываете меня?

— Унесли, правда, правда.

— Вот и хорошо, слава Богу: легче задышалось. — И опять забылся.