Император Петр Федорович уехал в Ораниенбаум повеселиться, приказав Екатерине Алексеевне с сыном оставаться в Петергофе. Петр выехал из Петербурга в Ораниенбаум еще за четыре дня до своих именин. За два дня до отъезда из столицы он дал ужин на пятьсот персон, после коего был устроен великолепный фейерверк – вновь в честь мира с Пруссией. На следующий день новые празднества и банкеты продолжались в Ораниенбауме в более интимном кругу. В своей летней резиденции Петр должон был оставаться недолго: вскоре он намеревался отправиться к армии в Померанию, откуда собирался произвести набег на датчан в ожидании более широкого поля битвы, куда бы его призвал его новый союзник, король Фридрих Второй, и где, вестимо, он смог бы прославить свое имя. Петр рассчитывал отбыть из России морем в конце июля. Флот не вполне был готов к плаванию. Болезни сильно сократили наличный состав матросов. Но сие Петра не смущало: он подписал указ о том, дабы больные матросы поскорее выздоровели. Такожде император Петр приказал корпусу Захара Чернышева, который совсем недавно брал Берлин, идти в Австрию и стать там под начало прусского командования для совместной борьбы против австрийцев – вчерашних союзников России. Многие офицеры возмущались подобным положением дел, тем паче, что весь сыр-бор происходил из нелепого желания их императора воевать за кусок болота, крохотный клочок приграничной территории с Шлезвигом.
Воинственные замыслы Петра тревожили тех немногих друзей, коих он имел. На самом деле было совершенно неблагоразумным с его стороны покидать столицу и страну, не успев еще укрепить свой престол и даже короноваться. Фридрих особенно настаивал на последнем, понеже в такой стране, как Россия, коронация имела огромное значение. Но Петр никого не хотел слушать. Он говаривал: «Кто умеет уживаться с русскими, может быть уверен в них». Думая, что обладает сим умением, он не спешил отправляться в Москву возложить на свою голову царский венец.
Такожде он был убежден и в том, что держит в руках всех внутренних врагов и предполагаемых участников заговора, о коем получил сведения в начале июня. Один из близких его людей, поручик Перфильев, указал ему на Орловых и взялся выслеживать троих братьев, дабы уличить их в преступных намерениях, но прозорливые Орловы заподозрили в нем изменника и сумели усыпить его бдительность.
Мир с Пруссией, война с Австрией и Данией, намерение императора Петра отправить в Данию гвардейские полки – все сие возмутило гвардейцев, посему они были готовы свергнуть своего императора.
Главным руководителем готовившегося заговора выступила сама императрица Екатерина. Штаб-квартирой заговорщиков стал дом банкира Кнутцена, находившийся неподалеку от Зимнего дворца, где квартировал Григорий Орлов. К нему часто наведывались Алексей и Федор, служившие в Преображенском и Семеновском полках. Каждый из них тайно агитировал солдат и офицеров своего полка в пользу Екатерины, распространяя слухи, будто благодетельницей России способна стать токмо она, а ее муж – ненавистник гвардии и всего русского народа. Рассказы оные подкреплялись небольшими безвозвратными денежными субсидиями, которые Алексей и Федор давали гвардейцам от имени Екатерины.
О происхождении денег, окромя тех, что Григорий брал из казны, братья ничего не знали. Екатерина же получила их, через своего агента, от английского купца Фельтена. Англичане расщедрились: предоставленный ей кредит составлял сто тысяч рублев.
Наиболее расположенным в пользу Екатерины оказался третий лейб-гвардейский полк – Измайловский, где служили пять офицеров, вовлеченных в заговор с первых его дней.
Активным участником заговора стал капитан гвардии князь Михаил Дашков. За ним стоял его дядя по матери – Никита Иванович Панин, воспитатель цесаревича Павла.
Панин не оставлял увлекавшей его идеи о создании регентского совета во главе с Екатериной для управления государством после свержения императора Петра. Беспокоясь за судьбу своего семилетнего воспитанника, Панин понимал, что ежели Екатерина попадет в крепостной каземат, то рядом с ней окажется и Павел – Петр не считал его своим сыном.
24-го июня Петр осмотрел наконец достроенную потешную крепость Петерштадт и остался доволен. Ему понравилось все: и отделка в картинной галерее внутри дворца крепости, и китайская комната, и его рабочий кабинет. Днем состоялся обед в честь окончания строительства, в коем приняли участие пятнадцать приближенных императора. Петр рвался поскорее отправиться в военный поход в Данию, отвоевывать свою Голштинию, но близились его именины, и Елизавета Романовна непременно хотела их провести вместе с ним. После маскерада в Ораниенбауме, 26-го июня, император, отоспавшись, отправился вместе со своей свитой в Гостилицы, где граф Разумовский Алексей Григорьевич давал в их честь великолепный праздник. Оттуда через два дня Петр Федорович направился в Петергоф, прихватив Разумовских.
