– Меня теперь волнует, как Федор Григорьевич справится с представлением, кое готовит по программе, составленной Сумароковым и Херасковым.
Княгиня улыбнулась.
– Он умрет, но все сделает для вас, Ваше Величество!
– Ну уж, умрет! Федор Волков мне живой нужен.
– Да, – вспомнила Екатерина Романовна, – я вас хотела поблагодарить за поручика лейб-кирасирского полка, Пушкина Михаила Алексеевича. Он счастлив получить пожалованное вами заведование Мануфактурной коллегией.
Княгиня Дашкова обняла и поцеловала императрицу.
– Да, ваш Пушкин совсем как поручик лейб-гвардии Семеновского полка Александр Талызин, – заметила императрица. – Ни минуты не колеблясь, сняли с себя мундиры и отдали нам.
– Вот и награда за службу: теперь мой спаситель – камер-юнкер!
Императрица, ласково глядя на подругу, вдруг призналась:
– Княгиня, в день для меня и всей России, как я понимаю, судьбоносный, я поняла одно: русские люди – необыкновенный народ! Я приложу все свои усилия и всю свою жизнь положу для его блага.
Последние слова Екатерина Алексеевна произнесла дрогнувшим голосом. Дашкова, видя, как крупные слезы покатились из глаз императрицы, обняла ее и прослезилась сама.
Екатерина приложила пальцы к вискам, виновато посмотрела на подругу.
– Катенька, теперь мне надо прилечь, отдохнуть. Голова словно воспалена, не могу ни о чем думать.
Она поискала глазами на соседнем столе:
– Где же моя табакерка? Не знаю, как вы, но у меня головную боль как рукой снимает, стоит токмо понюхать ароматного табака.
Дашкова поднялась со своего места и легко нашла табакерку.
– Табак, Ваше Величество, многим помогает. Что-то происходит с кровью, видимо.
Она поправила прическу у зеркала.
– Я ухожу, Ваше Величество, вам надобно хорошенько отдохнуть. Прикажите не беспокоить вас, поспите подольше – и ваш ясный ум сумеет решить все первоочередные задачи. Я приеду к вам завтрева, ежели вы не против.
– До свидания, княгиня, – сказала Екатерина, поднимаясь из-за столика. – Буду рада увидеть вас, – произнесла она слабым голосом, – и вы правы, надобно быть сильной.
Дашкова энергично обняла подругу и, ободряюще улыбнувшись ей на прощанье, выскользнула из комнаты.
Императора Петра Федоровича похоронили десятого июля в Александро-Невской Лавре, там же, где три года назад похоронили их маленькую дочь Анну. Хотя приближенные настойчиво отговаривали, императрица Екатерина Алексеевна, отдавая последний долг законной супруги, тайно присутствовала на погребении. Ее удивило, что, кроме приглашенных на церемонию особ и голштинских офицеров, народу собралось изрядно: они заняли все пространство от монастырской рощи до Благовещенской церкви. Ей донесли, что народ дивится, отчего лицо упокоившегося императора столь черного цвета. Дескать, никак государь был удушен. Императрица уехала назад в столицу в крайне беспокойном состоянии.
Прибыв через день после похорон императора в столицу, Алексей Орлов находился в плохом настроении. Остановившись в Зимнем дворце, в покоях брата Григория, он битый час стоял у окна, углубившись в свои мысли, и ни на кого не смотрел. Как не старался его расшевелить старший брат, тот никак не реагировал. Они поджидали Ея Величество, занятую разговором в соседней комнате, со своей подругой, Дашковой Екатериной Романовной.
– Ты не переживай, – успокаивал брата Григорий, – государыня-матушка наша уже пережила сию новость о Петре, и думаю, найдет выход из положения. Она уже выпустила манифест о смерти императора, сообщила народу причину: умер от геморроидальных колик. Так что поди докажи теперь, кто виноват в его смерти.
Алексей слушал, вздыхал, но головы не поднимал. Он понимал, что сделал то, чего никто, окромя него, не решился бы сделать ради спокойствия императрицы и отечества. Для оного надобно было не токмо радеть за отчизну, но еще и сильно любить и почитать государыню. Посему ему ничего не стоило все взять на себя. Нынче ему станет понятно, правильно ли он понимал императрицу Екатерину.
Однако, он не был полностью уверен, как она воспримет сей его поступок и потому с тяжелым сердцем ждал встречи с ней.
Послышались легкие шаги, и в кабинет вошла улыбающаяся Екатерина Алексеевна. Оба встали. Скользнув глазами по старшему Орлову, она остановилась на Алексее.
С минуту императрица молчала, переводя взгляд с Григория на Алексея. Григорий, вздохнув, пожал плечами. Она прошла к столу, села в кресло, сказала строго:
– Что, Алексей Григорьевич, не смотрите на меня? Переживаете? Правильно делаете. Неугодное мне дело изволили учинить!
Шрам, протянувшийся на всю его щеку, побелел. Невольно Алексей Орлов опустил голову, но сразу паки поднял. Сглотнув, он открыл рот:
– Государыня…
Екатерина сразу же прервала его. Последние дни она долго думала, как ей обойтись с любящим ее, а главное, преданным ей душой и телом – в оном она не сомневалась – человеком.
– Не надо, – сказала она резко. – И слышать не желаю, что там у вас произошло! Потом надобно будет вам все доподлинные детали на бумаге изложить.
