В камере основной круг общения Ивана составили два человека. Один из них Дмитрий Валентинович Караваев — директор крупной шахты. На предприятии случилась трагедия — погибли люди на большой глубине. Правительственная комиссия сначала закрыла шахту, а затем процесс разбора происшествия превратился в отбор и назначение жертв. Кто-то ведь должен был быть виноватым. Царь природы бессилен перед мощью и пеклом глубин — последнее время такие случаи стали необъяснимыми, наука разводила руками, а старые шахтёры просили о помощи Доброго Шубина. Кто этот невидимый покровитель горняков, знали только они сами. Говорили, что это дух погибшего шахтёра Ивана Шубина, который ходит по лаве в шубе и с факелом впереди всей смены в поисках выбросов метана. Много таких первопроходцев погибло ужасной смертью в огне взрыва. Но ведь кто-то должен был это делать, в каждой шахте всегда был такой человек. Вот и сегодня продолжает Шубин следить за порядком в лаве. Может, и звали его как-то иначе, но на километровой глубине шахтёры и сейчас часто видят свет там, где точно нет и быть не может людей. Добрый Шубин стонет и кряхтит, но всегда помогает подземным работягам. Те, кто его видел, говорят, что волосатый старик с фонарём на голове напоминает чудище из «Аленького цветочка». Говорят, много жизней спас. Перед обвалом шепнёт шахтёру: «Уходи, уходи…» Кровлей потрескивает, звуки разные издаёт, гонит людей из нехорошего участка лавы. Благодарны ему шахтёры, еду оставляют под землёй, да так, чтобы крысы не добрались. Просят Шубина о помощи, когда тяжело, а на поверхности держат эту дружбу в тайне от всех — обидеть покровителя не хотят. Иван и сам был знаком с этими поверьями — после окончания Горного института он молодым специалистом пришёл на шахту, где получил крепкую закалку и первый опыт самостоятельной работы.
У Дмитрия Валентиновича была просто-таки олимпийская выдержка и замечательная способность ничего не драматизировать. Вскоре выяснилось, что оба заканчивали Московский горный институт.
— Где б ещё встретились, — улыбнулся Караваев, — Ты в каком году выпускался?
— В 88-м.
— Салабон ты, стало быть, Ваня. А я — в 78-м. Кстати, Прохин у вас что-то читал?
— Не то слово, читал. Я ему зачёт по безопасности процессов и производств только со второй попытки сдал. Наша группа его подкузьмить решила. Знали, что он чистый теоретик. Сразу из института в аспирантуру пошёл, ни одного дня на производстве не работал. Кто-то из наших раздобыл наградные бланки. Отправили ему по почте солидное письмо с сообщением, что решено представить его к правительственной награде. Прохин должен собрать по месту работы три характеристики-рекомендации, приложить 7 фотографий, автобиографию — и всё это в течение трёх дней выслать заказным письмом в наградной отдел президиума Верховного Совета. В общем, шутка по нынешним временам безобидная, а тогда могли серьёзно подлететь. Самое интересное, что Александр Александрович клюнул и бумаги отослал. Дело завертелось такое, что если бы нас поймали, не знаю, чем бы и закончилось. Слава Богу, пронесло, или копали не сильно. Но он как чувствовал что-то по отношению к нашей группе. Вот я, как староста, и попал под раздачу. Так-то он мужик не злопамятный, тогда доцентом был, сейчас, кажется, до завкафедрой дорос.
Караваев рассмеялся:
— Ну дела. Представляешь, этот ваш Александр Александрович — Санька Прохин — мой однокурсник. Был у нас лучшим специалистом по добыванию пива. Его, кстати, на втором курсе из-за недопусков чуть было вообще не отчислили. А потом он на дочери проректора женился — и пошёл по научной линии. Говорят, что живут, кстати, неплохо… Так ты, стало быть, шебутной был. А я в студентах тоже «хулиганил». Дружок мой учился на заочном, но не на нашем факультете, а на разработке рудных и нерудных месторождений. Пристал, чтобы я вместо него пошёл на пересдачу истории КПСС, которую он завалил (он был чистым технарём). Я, конечно, крепко отпирался, но он доказывал, что дело безопасное. Преподаватели и студенты на заочном на пересдаче друг друга в лицо не знают. Вначале решили фотографию в зачётке переклеить, а потом осенила практически гениальная идея. Раскрыли скрепки и переставили листы внутри зачётки. Обложка с фоткой — моя, а внутренности — его. Дрейфил я прилично: ведь в случае чего обоих из института бы попёрли. Друг мой стоял за дверью, а я был готов при первой опасности хватать зачётку и бежать наутёк. Главное — не перепутать фамилию преподавателя, который вёл у моего друга практические. Слава Богу, пронесло. «Четвёрку» эту мы потом так обмыли, что чуть не угодили в «обезъянник». Представляешь, когда уже «тёплые» на «Маяковке» проходили мимо ресторана «Пекин», решили непременно туда попасть, хотя раньше отродясь в кабаках не бывали. Сунули «трояк» швейцару и вскоре сидели за столиком. Помню, что вино китайское оказалось очень даже недорогим — около четырёх рублей за бутылку. Но насидели мы тогда почти на 20 рублей. А в карманах нашли всего 18. Благо женщины за соседним столиком выручили…
