Эпидемию удалось погасить. Объяснение этому одно: мы работали не покладая рук, и работали организованно. Опасность сплотила всех, кто имел о ней представление, руководимый генерал-поручиком штаб собирался почти каждый день, заслушивал поступавшие сведения (я это знаю, поскольку докладывал там не единожды), принимал решения и строго спрашивал за неисполнение. Однако последнее случалось редко: обычно медлительные московские чиновники вдруг превратились в ревностных служак. Я видел, как просвещение и общее дело на глазах преображали немного задержавшуюся в своем развитии страну, и не мог этому не радоваться. Да, наша работа была трудна и несла немало риска, но мы знали, зачем встаем до рассвета и валимся в кровать – хорошо, если у себя дома – в кромешной темноте полновесной ночи. С каждым днем положение в городе улучшалось, хотя некоторые слободы заметно опустели. Подробные сводки о смертности, поступавшие ото всех полицейских частей, подтверждали это убеждение. Начиналось постепенное освобождение людей, помещенных в карантины, – там за последние две-три недели скончалось только несколько человек, да и то не все от чумы.
Несмотря на это, меня не покидало чувство тревоги, которое еще более подкреплялось небывало шальной московской погодой. Зима одним прыжком скакнула в пышное лето, а потом отступила в сырую и душную весну, теплую, потную, богатую внезапными дождями, зависшую в густом воздухе удивленного июня, потерявшего свое место в календаре.
В это самое время я получил необычное письмо из столицы, доставленное с редкой тогда оказией. Писал кто-то из соотечественников, ссылался на общих знакомых в посольстве, приводил еще какие-то, смутно памятные мне фамилии. И в изысканных выражениях просил, не соблаговолю ли я дать ему точные сведения о заразном море в древней столице. В Петербурге ходят самые невероятные слухи, может быть, я смогу их опровергнуть? Дело в том, что моему корреспонденту предстоит поездка на уральские заводы – так не порекомендую ли я ему миновать Москву? К тому же его супруга намеревается составить ему компанию – стоит ли подвергать ее излишнему риску?
И если верны самые худшие опасения, то неужели не принято никаких мер? Возможно, просто нет знающих людей или власти не осознают размеров опасности? Там было много вопросов, выдававших в отправителе человека знающего и заинтересованного. Я поймал себя на мысли, что с ним было бы интересно познакомиться, поговорить. В самом конце письма он еще раз просил прощения за свою назойливость, упоминал о том, что газеты, к сожалению, молчат, а сообщения из официальных источников поступают исключительно по бюрократической линии – что, насколько я знал, было сущей правдой в отношении любого потрясения, которое постигало Россию – и оттого не вызывают веры, возможно, совершенно незаслуженно. В заключение он выражал искреннее желание не остаться у меня в долгу.
Я был тронут и польщен, после чего не поленился и на следующий же день отправил по указанному адресу подробный рассказ о происходящем в Москве. Эпидемия на самом исходе, принятые меры адекватны и повсеместно исполняются. Особой опасности, выражал я свое мнение, в настоящее время нет, однако подвергаться ей даже в малейшей мере не следует, тем более, что можно оказаться задержанным в одном из окружающих город карантинов. Лучше объехать через Ярославль или даже Вологду.
Спустя месяц с лишним я получил еще одно письмо. Его принес неизвестный мне человек, который сначала расспросил меня, почему-то на немецком языке, о каких-то давних обстоятельствах моей жизни и, убедившись в том, что я это именно я, передал даже не конверт, а тяжелый пакет и тут же исчез.
Внутри была достаточно крупная сумма денег и никакой записки. Соотечественник сдержал свое слово в буквальном смысле, чем немного меня озадачил.
«…На вашу просьбу отвечаю благосклонным согласием, однако извольте принять самые тщательные меры, дабы предотвратить возвращение миазмов. Полиции прикажите отслеживать все случаи внезапных смертей в городе и производить дознание с обязательным врачебным участием. Ваше соображение о том, что суконные фабрики могут быть связаны с распространением заразы, доведено до сведения ученых людей и знающих докторов. Однако по сию пору никто не мог найти этому мнению какое-либо подтверждение (к тому ж, известно ведь вам, что эпидемии в Валахии и Малороссии случились вдали от всяких фабрик).
