Тем не менее эти работы не получили признания критиков. В 1745 году Хогарт вновь обратился к сатире на лондонскую жизнь в гравюрах, где репейник указывал на мораль с помощью сказки. В первой сцене «Брака по моде» разорившийся подагрический граф заключает договор о женитьбе своего титулованного и безвольного сына на безвольной дочери богатого олдермена. Граф показывает родословную в виде дерева на свитке, адвокат посыпает подписи промокательной пудрой, жених отворачивается от невесты, которая прислушивается к своему ухажеру, а две собаки монополизируют домашний покой. В следующей сцене супруги уже в разладе: молодой лорд вернулся измотанный после ночного приключения, о характере которого свидетельствует торчащий из кармана кружевной чепчик девушки; молодая жена зевает после ночи, проведенной за музыкой, азартными играми и светскими беседами; и снова только собака счастлива. Третья сцена — самая смелая в творчестве Хогарта: лорд-негодяй приводит свою любовницу к врачу-шарлатану, чтобы сделать аборт. В четвертой сцене жена прихорашивается на пирушке, или утреннем приеме; с ней ее любовник, и она не обращает внимания на музыку, которую играют или поют ее гости, среди которых есть девиант с бигудями в волосах. В пятой сцене муж застает ее с любовником; двое мужчин обнажают шпаги; муж смертельно ранен; любовник убегает через окно; жену мучают угрызения совести; в дверях появляется констебль. В последней сцене молодая вдова умирает; отец, снимая с ее пальца дорогое кольцо, спасает последние остатки состояния, которое он заплатил за ее титул.
В 1751 году Хогарт объявил, что продаст с аукциона в определенный час в своей студии картины маслом, которые он сделал для «Брака в стиле а-ля Мод»; при этом он предупредил торговцев картинами, чтобы они держались подальше. На аукцион явился только один человек, который предложил 126 фунтов стерлингов за картины и их рамы. Хогарт отпустил их по этой цене, но в частном порядке негодовал по поводу позорного провала. В 1797 году за эти картины выручили 1381 фунт стерлингов; сегодня они входят в число самых ценных экспонатов лондонской Национальной галереи.
Тем временем он заслужил гнев короля, написав «Марш гвардейцев в Шотландию» (1745). Это был год попытки Бонни Принца Чарли свергнуть Ганноверов. Хогарт изобразил, как королевские гвардейцы собираются в Финчли, пригороде Лондона. Их созывают фифер и барабанщик; солдаты принимают свою участь с помощью опьянения; они имеют жалкий вид, больше подходящий для кабацких посиделок, чем для встречи с героической смертью. Художник показал картину Георгу II с просьбой разрешить посвятить ее ему. Король отказался. «Что?» — воскликнул он. «Художник бурлескирует солдата? Он заслуживает пикета [тюремного заключения] за свою дерзость. Уберите с глаз долой его трупоедство!» Хогарт, как гласит неопределенная история, посвятил картину Фридриху Великому как «поощрителю искусств и наук».28
Он возобновил работу над сатирическими гравюрами. На двенадцати листах под названием «Промышленность и праздность» (1747) он проследил карьеру двух подмастерьев. Фрэнк Гудчайлд много работает, читает хорошие книги, каждое воскресенье ходит в церковь, женится на дочери своего хозяина, раздает милостыню бедным, становится шерифом, олдерменом, лордом-мэром Лондона. Том Айдл храпит над своим ткацким станком, читает дурные книги, такие как «Молль Фландерс», пьет, играет в азартные игры, обчищает карманы, предстает перед олдерменом Гудчайлдом, который, рыдая от умиления, приговаривает его к повешению. На двух гравюрах «Джин-лейн и Пивная улица» (1751) противопоставлены «ужасные последствия употребления джина» и полезное воздействие пива. Четыре стадии жестокости» (1751), по словам художника, были направлены на то, чтобы «исправить то варварское обращение с животными, вид которого на улицах нашего мегаполиса так огорчает всякий здравый ум. Я горжусь тем, что был автором [этих гравюр], больше, чем тем, что рисовал карикатуры Рафаэля».29 В «Четырех гравюрах о выборах» (1755–58 гг.), посвященных коррупции в английской политике, он стремился бороться с более причудливыми пороками.
