Если во Франции и Англии королю удалось добиться подчинения дворян центральному правительству, то курфюрсты, князья, герцоги, графы, епископы и аббаты, управлявшие немецкими землями, лишили императора реальной власти над своими владениями и привлекли низшее дворянство к участию в княжеских дворах. Помимо вольных городов, эти дворы (Residenzen) были центрами как культурной, так и политической жизни Германии. Туда стекались богатства землевладельцев, которые тратились на огромные дворцы, роскошные траты и великолепные мундиры, которые во многих случаях составляли половину человека и большую часть его власти. Так, Эберхард Людвиг, герцог Вюртембергский, поручил Дж. Ф. Нетте и Донато Фризони построить для него (1704–33) в Людвигсбурге (близ Штутгарта) альтернативную резиденцию, столь роскошную по дизайну и оформлению, изобилующую изящной мебелью и предметами искусства, что, должно быть, стоила его подданным многих талеров и напряженных дней. Большой замок Шлосс в Гейдельберге, построенный в XIII веке, в 1751 году был дополнен подвальным чаном, способным варить 49 000 галлонов пива за раз. В Мангейме герцог Карл Теодор за время своего долгого правления в качестве курфюрста Палатина (1733–99) потратил 35 миллионов флоринов на художественные и научные учреждения, музеи и библиотеки, а также на поддержку архитекторов, скульпторов, художников, актеров и музыкантов. Ганновер не был большим или величественным, но в нем был великолепный оперный театр, привлекший Генделя. Германия была без ума от музыки, как и сама матушка Италия.
В Мюнхене тоже был большой оперный театр, финансируемый за счет налога на игральные карты. Но герцоги-избиратели Баварии прославили свою столицу еще и архитектурой. Когда его герцогство было захвачено австрийцами во время Войны за испанское наследство, Максимилиан Эмануэль нашел убежище в Париже и Версале; вернувшись в Мюнхен (1714), он привез с собой склонность к искусству и стиль рококо. С ним приехал молодой французский архитектор Франсуа де Кювилье, который построил для следующего курфюрста Карла Альберта в парке Нимфенбург шедевр немецкого рококо — маленький дворец Амалиенбург (1734–39). Простой снаружи, он представляет собой дикое богатство орнаментов внутри: купольный и ослепительный Зал зеркал (Spiegelsaal) с посеребренной лепниной, вырезанной в виде решеток и арабесок, и Желтая комната (Gelbes Zimmer), где золоченая лепнина сбивает с толку глаз, пытающихся уследить за ее замысловатым дизайном. В том же ошеломляющем стиле Йозеф Эффнер начал, а Кювилье завершил ампирные комнаты (Reichen Zimmer) в герцогской резиденции в Мюнхене. Кювилье покинул Францию в возрасте двадцати лет, не успев в полной мере усвоить французский вкус; не контролируя его, немецкие художники разрабатывали лепнину с любительской несдержанностью, достигая розничного совершенства в грубых преувеличениях. Ампирные комнаты были разрушены во время Второй мировой войны.
Фридрих Август I «Сильный», курфюрст Саксонии (р. 1694–1733), не уступал ни одному мюнхенскому герцогу. Несмотря на то, что в 1697 году он переехал в Варшаву в качестве короля Польши Августа II, он нашел время обложить саксонцев достаточными налогами, чтобы сделать Дрезден «Флоренцией на Эльбе», лидирующей среди всех немецких городов по расходам на искусство. «Город — самый красивый из всех, что я видела в Германии», — сообщала леди Мэри Монтагу в 1716 году; «большинство домов построены недавно; дворец курфюрста очень красив». Август коллекционировал картины почти так же жадно, как наложниц; его сын, курфюрст Фридрих Август II (р. 1733–63), тратил деньги на лошадей и картины и, по словам Винкельмана, «принес искусства в Германию». В 1743 году младший Август отправил Альгаротти в Италию с дукатами для покупки картин; вскоре курфюрст приобрел за 100 000 блесток (500 000 долларов?) коллекцию герцога Франческо III Моденского, а в 1754 году купил «Сикстинскую мадонну» Рафаэля за двадцать тысяч дукатов, что было тогда беспрецедентной ценой. Так возникла великая Дрезденская гемальдегалерия.
