– Как у Куприна, – весело сказала Марта племяннице, – может быть, драгоценность вернулась в семью. Я оставила шкатулку на вилле, когда бежала летом сорок четвертого года… – браслет оказался только похожим. Густи объяснила, что купила безделушку на София-Шарлотта-плац, где издавна помещались берлинские антиквары:
– Она знает тамошние кафе и магазины, – Марта нахмурилась, – после одного визита в лавку старьевщика такого не запомнишь… – Марта предполагала, что племянница завела связь с немцем:
– Если это кто-то из союзных сил, она не стала бы ничего скрывать. Но отношения с местными жителями в ее положении запрещены, о чем она знает. Наверняка, это студент, ее соученик, он живет в том районе… – Марта заставила себя снять телефонную трубку:
– Это моя обязанность, – сказала себе женщина, – мой долг перед страной и перед семьей. Мама бы поступила точно так же… – матери она звонить отсюда не могла. Марта постучала пальцами по зеленому сукну стола:
– Незачем звонить, ясно, что она мне скажет… – Марта утешила себя тем, что Густи ничего не узнает:
– Мы поставим за ней наблюдение, поймем, что это за немец и проверим его. Если все в порядке, пусть она уходит в отставку, если хочет, венчается, заводит семью. В конце концов, ей всего двадцать лет… – дежурный на набережной снял трубку на первом звонке:
– Но я поговорю с ней о миссии в СССР, – решила Марта, – это будет дополнительное доказательство. Если мне все почудилось, она согласится поехать в Россию, она несколько лет готовилась к своей цели. Впрочем, если у нее только связь, и ничего серьезного, то это меняет дело…
Она щелкнула зажигалкой: «Говорит М. Отдел внутренней безопасности, пожалуйста».
Пятичасовой чай накрыли в яблоневом саду, на каменной террасе, усеянной белыми лепестками. После обеда к воротам имения Бромли подъехал аккуратный грузовичок, расписанный рекламой:
– Золотой Ворон, Гнездо Ворона, Берри в Лондоне… – внизу вился телефонный номер:
– Заказы по каталогу, доставка по всей Британии… – сидящий за рулем Сэм не предполагал, что сможет остаться с Луизой наедине:
– Здесь ее бабушка и дедушка… – парень немного опасался мистера Бромли, – вокруг полно народа, а я на работе…
Сэм привез песочные пирожные с финиковой начинкой, шоколадный торт, залитый темной глазурью, ромовые бабы, корзиночки со взбитыми сливками. Луиза вышла на террасу в светлом летнем платье. Тонкий шелк облегал почти незаметную грудь, ветер играл искрящимися на солнце волосами цвета спелой пшеницы.
Накрывая на стол, Сэм старался не смотреть в ее сторону:
– Я обещал ей писать. Когда мы сидели на скамейке, она взяла меня за руку… – вспоминая прикосновение ее нежных пальцев, мальчик едва не обжегся водой из чайника:
– Давай помогу, – раздался рядом веселый голос, – если не считать миссис Бромли и тети Марты, я здесь самая старшая… – леди Августа тоже носила шелковую юбку цвета глубокой лазури и скромную блузу. Поймав взгляд Луизы, Сэм понял, что девочка указывает глазами в сторону служебного входа в особняк:
– В подвале кухня, – обрадовался Сэм, – никто не удивится, если я туда пойду. Например, надо попросить слуг закипятить еще воды… – он надеялся найти укромный уголок:
– Она обещала отвечать на все мои письма… – сердце прерывисто забилось, – а я признался, что она мне очень нравится… – Сэм собирался все повторить девочке:
– Повторить и поцеловать… – он понесся к лестнице ведущей в подвал, – я приеду домой на лето. Луиза будет на каникулах, мы встретимся… – он подумал, что, может быть, им удастся сходить в кино или на танцы. Прав у Сэма пока не было, но отец посадил его за руль в двенадцать лет:
– В Плимуте нас знают, полиция не остановит грузовичок, даже увидев меня в кабине. Можно отвезти Луизу на пикник, выйти с ней в море…
Он едва не споткнулся на лестнице, но напомнил себе, что надо не вызвать подозрений:
– Все равно, – Сэм оглянулся, – пусть папа бурчит о сверчках и шестках. Сейчас новый век, такое не имеет значения. Главное, чтобы я был по душе Луизе… – на него повеяло сладким запахом пирожных, девочка зашептала:
– Кладовая с бельем открыта. Пойдем, только быстро… – тяжелая дверь захлопнулась.
Густи усмехнулась:
– Вряд ли мистеру Бромли такое понравится. Но они подростки, это каникулярный роман…
Густи занялась чаем, не желая болтаться под ногами у тети Марты. Она незаметно посмотрела на террасу. Тетя, покуривая сигарету, говорила с мистером Бромли. Адвокат на отдыхе позволил себе кашемировый свитер, но от галстука не отказался:
– Ему пошел восьмой десяток, – напомнила себе Густи, – дядя Максим галстука не носит, а мальчишки тем более… – собравшись у стола с пирожными, подростки галдели, вспоминая утреннюю рыбалку:
– Тетя Марта не взяла меня в море, а засадила за отчет, – Густи старалась не поднимать глаз, – почему она прицепилась к браслету… – браслет был единственной драгоценностью, полученной ей от Александра. Густи утешала себя тем, что бережливость в характере немцев:
