– Не лицом, – улыбался герцог, – лицо у всех Экзетеров одинаковое, словно мы не пэры Англии, а сантехники. У тебя материнские повадки, милый мой… – Марта тоже видела в мальчике Эмму:
– Он так же играет в теннис, смеется, так же загибает страницы, когда читает книги… – она часто рассказывала мальчику о его матери:
– Но рядом стоит еще один памятник, то есть фальшивое надгробие… – подумал Джон, – я не знаю, что сказать Полине, когда она вырастет… – словно услышав его, Марта заметила:
– О Полине пока беспокоиться не надо, она малышка… – набегавшись по кромке прибоя, построив песочный замок, девочка прикорнула под боком Марты. Она всегда думала о Полине, как о собственной дочери:
– Они все наши с Волком дети, никакой разницы нет… – она коснулась руки Маленького Джона:
– Как говорится в еще одном знаменитом фильме, мы подумаем об этом позднее. Пока веди себя осторожно. Впрочем, ты гость королевской семьи, дядя Авраам будет рядом… – юноша тоже закутался в плед. Светло-голубые глаза смотрели вдаль, он потрогал оправленный в медь медвежий клык на шее. Над заливом перекликались птицы:
– Тетя Марта… – внезапно спросил юноша, – может быть, папа жив? И где моя кузина, Мария, которую нашел дядя Максим… – Марта предполагала, что русские, попади к ним герцог, не пощадили бы его:
– Его бы пытали и расстреляли. Мария могла тоже погибнуть, не на перевале, а в лесу… – по глазам мужа Марта видела, что он не верит в смерть старшей дочери:
– Максим считает, что она жива, хочет ее найти… – Марта покачала головой:
– Не стоит питать ложные надежды, милый. Вряд ли твой отец выжил, как не осталось никого, кроме Ника, из семьи тети Констанцы… – над ними раздалось хриплое карканье. Выбившись из стаи, расправив крылья, большой ворон полетел на восток.
Глухие ворота, украшенные эмблемой «К и К», мягко раздвинулись. Слабое солнце заиграло в бронзовом вороне, держащем лапами витую надпись: «К и К. Anno Domini 1248». Серебристый Bentley S2, выскользнув из подземного гаража, выехал на брусчатку Ганновер-сквер. Марта отказывалась от положенного ей по должности полицейского сопровождения:
– Площадь находится под круглосуточной охраной, – замечала она, – незачем тратить деньги налогоплательщиков… – она не бронировала личный лимузин и не брала в салон оружие:
– Я, вернее, все мы, работаем для того, чтобы каждый гражданин страны чувствовал себя в безопасности, – сказала она однажды мужу, – а мой пистолет редко покидает домашний сейф… – Волк, правда, настаивал на осмотре машины с зеркалом. Марта научилась технике у покойного Меира:
– Хотя вряд ли русские минуют ребят на площади, – она оглянулась на светлый гранит особняка, – ограда у нас под сигнализацией, любую попытку проникнуть в здание немедленно заметят… – люки на крышах особняков Кроу и Экзетеров не заделали:
– Покойный Джон не хотел нарушать традицию, – вздохнула Марта, – он смеялся, что наследному герцогу бегать к нам незачем, дочек у меня нет, но кто-то из моих парней, быть может, принесет цветы Полине… – маленькая леди Холланд, как и остальной дом, еще спала:
– Только пробило шесть утра… – Марта щелкнула рычажком радио, – но Волк и Максим скоро поднимутся, им пора в церковь… – вечером Марта, с помощью Густи и Клары, занималась вторым пасхальным обедом:
– Клара вроде успокоилась… – вернувшись из Плимута, она поговорила по телефону с Хэмпстедом, – она тоже считает, что это у Лауры детское… – Клара сказала:
– Маргарита завтра приезжает, с Аароном и Тиквой. Они доберутся из Хариджа до Лондона, паром приходит рано утром. Я попрошу ее поговорить с Лаурой. Маргарита принята в Ватикане, она сестра Шмуэля. Может быть, если его святейшество напишет Лауре… – голос женщины угас. Марта сомневалась, что папа римский согласится отговаривать будущую послушницу от ее решения:
– Но Клара права, – пошарив в сумочке, Марта нашла сигареты, – Маргарита верующая девушка, однако она разумный человек. Она сумеет объяснить Лауре, что жизнь в миру бывает сложнее монашеской… – вспомнив о Маргарите, она подумала о Виллеме:
– Джо написал, что он уволился из De Beers и занялся частным бизнесом… – рассеянно слушая радио, она закурила, – но Виллем не станет торговать грязными алмазами, не такой он человек… – читая показания Маргариты о лагере беглого нациста Шумана, Марта хмыкнула:
– Адель упоминала, что он подвизался в Сирии, подручным Рауффа. Он сейчас в Африке, он может заглянуть и в Марокко… – альбом с фотографиями нацистов Марта показала Джону с личного разрешения ее начальника, главы Набережной, сэра Ричарда Уайта. Дик, как его звали во владениях Марты, на этаже Х, задумчиво пожевал сигару:
– Он совсем мальчишка, – заметил глава секретной службы, – младше покойного отца, когда тот отправлялся в Испанию. Подумать только, мне тогда было всего тридцать лет. Мы с Джоном посидели перед его отъездом у Скиннера, то есть теперь у Берри… – сэр Ричард усмехнулся, – привычки не изменить. Вы тоже туда ходите… – Марта оправила жакет серого твида:
