– Он нам и нужен. Бокасса воевал во французской армии, но это ерунда, – он отмахнулся, – деньги и власть любят все. Он спит и видит, как бы спихнуть родственника с президентского поста… – сеньора Гутьерреса, чилийского офицера в отставке, Бокассе порекомендовали, как военного инструктора. Налив себе кофе, Рауфф пыхнул сигарой:
– Я займусь инструктажем, а тебя ждет первый военный лагерь. Доедай, – распорядился он, – сейчас подгонят машину, поедем в аэропорт… – Вальтер выбрал кафе, зная о боковых, спрятанных от посторонних глаз комнатах:
– Максимилиан тоже помнит бар, – он вынул из кармана конверты, – мы здесь пили шампанское. Надо ему сказать, что заведение не изменилось… – он подогнал Адольфа:
– В машине прочтешь, что тебе Клара пишет. У нас частный воздушный коридор… – Адольф прилетел в Касабланку на личном самолете господина Ритберга, – не след опаздывать… – мальчик быстро расправился с чаем:
– Я сейчас, дядя Вальтер, только в туалет схожу… – отодвинув тканую занавесь, Адольф шмыгнул в полутемный коридор.
– Из всех забегаловок этого мира она зашла именно в мою… – Иосиф наклонил бутылку. Шампанское запенилось в антикварном хрустальном бокале. Ее тяжелые волосы растрепались, после быстрого танца, пурпурный шелк облегал небольшую грудь. В тусклом свете запыленных люстр мерцали серо-синие глаза:
– Я ее видел девчонкой, когда дядя Меир еще был жив, – понял Иосиф, – шесть лет назад. Тогда вся семья собралась на бар-мицву Аарона… – кузена, служащего в особом подразделении, отпускали на шабаты нечасто. Встречаясь с ним в Кирьят Анавим, Иосиф избегал упоминать о проверке, устроенной кузену сослуживцами из засекреченного диверсионного отряда:
– Проверку он прошел, но присоединяться к нам отказался, – Иосиф примерно представлял себе испытание Аарона, – но так лучше. Совестливые люди в нашем деле надолго не задерживаются… – в темных глазах кузена залегла давняя тоска. Аарон Горовиц выглядел старше своих лет:
– Из-за бороды, – хмыкнул Иосиф, – но он ее скоро сбреет. Он демобилизуется и уедет в Америку, сидеть у материнской юбки, помощником раввина на Манхэттене. С его деньгами он в Израиле не останется, зачем ему прозябать на баклажанах? У нас даже телевизоров пока нет… – кроме того, служба в армии закрыла кузену дорогу в Меа Шеарим:
– Никто из соблюдающих девушек за него замуж не выйдет. Кстати о девушках, Хана сейчас на Манхэттене, то есть в Гарлеме… – Иосиф помнил ее беспомощное, пьяное лепетание, черные волосы, упавшие на лицо, запах водки и травки:
– Но она заводная девчонка, не снулая рыба, как некоторые… – он понял, что не может подумать так о кузине Еве. Он вообще мало о чем мог сейчас думать:
– Я удачно зашел на огонек, – поздравил себя Иосиф, – они с Джоном едут в Эс-Сувейру, куда мне не надо… – в Эс-Сувейре обретался отчим с Фридой, – но никто не мешает нам задержаться в Касабланке… – он легко мог поменять свой билет на экватор. Отхлебнув шампанского, Ева усмехнулась:
– Ты тоже изменился. Шесть лет назад ты еще служил в армии, Иосиф…
Она помнила долговязого, загорелого до черноты, голубоглазого парня, в потрепанной солдатской форме. Глаза у него остались яркими, но Ева заметила тонкие морщинки, убегающие к вискам. Он коротко стриг светлые волосы, на твердом подбородке золотилась едва заметная щетина. Поймав ее взгляд, Иосиф провел рукой по щекам:
– С точки зрения моего задания, так лучше… – на спинке его стула висела походная сумка, – надеюсь, ты понимаешь, что не стоит распространяться о нашей встрече… – она наклонилась над огоньком зажигалки. Темная прядь упала на высокий лоб, красивые губы улыбнулись:
– Даже Джону? Он все равно тебя увидит… – Иосиф оглянулся:
– Я уверен, что он тоже не проболтается… – Фельдшер решил:
– Наверное, он в туалет пошел. Парню шестнадцать лет, мне он не помеха. Будь он хоть трижды герцог, Еве он не нужен. Она еврейка, она любит Израиль. Тем более, она его старше и выше на две головы… – без каблуков кузина оказалась лишь немногим ниже Иосифа. Лаковая туфля качалась на изящной, длинной ступне. Она забросила ногу на ногу, обнажив острое колено:
– Я никогда не ношу шпильки на танцы, иначе меня никто не пригласит… – Ева фыркнула от смеха, – в школе меня дразнили каланчой и жирафом… – Иосиф подлил ей шампанского:
– Но теперь тебя снимает Ричард Аведон… – он подмигнул Еве, – а твои одноклассники последний раз позировали фотографу для выпускного альбома… – ему отчаянно хотелось коснуться нежной кожи в глубоком вырезе платья. Девушка немного покраснела:
– Спасибо. Странно, что ты меня узнал, мы много лет не встречались… – на ее губах блестели капельки шампанского. Иосиф не мог заставить себя достать носовой платок:
– Словно она меня сковала, обездвижила. Что за чушь, никогда такого не было, она просто девчонка… – Иосиф не верил в магию:
– Никакой мистики не существует, – заявлял он приятелям, – нельзя быть материалистом и признавать сказки вроде Каббалы… – взмахнув длинными, чудными ресницами, она облизала губы. Иосиф откашлялся:
