В октябре в Академгородке начиналась конференция физиков-теоретиков, где ожидался доклад дважды доктора наук Инге Эйриксена, заведующего лабораторией в институте Вейцмана в Израиле. На Лубянке не сомневались, что Викинг клюнул на приманку, но Саша был настроен скептически:
– Товарищи, – сказал он на совещании, – не случайно сюда явилась Невеста… – они отлично знали о назначении леди Кроу в технический отдел британского посольства, – она работает дымовой завесой, прикрывает появление в СССР нужного нам гостя… – кто-то заметил:
– Но не Викинга с Моцартом, они летят в Москву вполне легально… – афишами о выступлении Генрика Авербаха завесили весь город. Саша ради интереса забежал в кассы Консерватории на улице Герцена. Пожилая кассирша закатила глаза:
– Молодой человек, с июля все места на все концерты распроданы. В Колонный Зал не ходите, – любезно добавила она, – там та же картина. Езжайте в Новосибирск, куда летит маэстро. Может быть, вам повезет… – кроме концертов, Моцарт вел мастер-классы для студентов консерваторий. Саша понятия не имел, какого черта юный гений тащится в Сибирь:
– Вряд ли присматривать за Викингом. Судя по донесениям от Стэнли, Моцарт сам нуждается в присмотре. Скорее всего, Викинг не хочет отпускать его от себя… – он не понимал, зачем Авербаху позволили гастроли в провинции, но о таком спрашивать было нельзя:
– Все равно мне ничего не ответят, – подумал Саша, – как не скажут, что случилось с Саломеей Александровной… – несмотря на ремонт и перепланировку, он узнал квартиру:
– Может быть, она работает на западе, как Стэнли… – он присел на подоконник, – ладно, я ее больше никогда не увижу… – Скорпион выпустил дым в форточку. Он подозревал, что у Комитета имелись свои соображения насчет Моцарта:
– Я в это лезть не собираюсь, это дела товарища Котова… – после возвращения из Африки Саша работал с наставником на подмосковной даче. Шумели сосны, они катались на лодке по озеру, ходили в русскую баню и пили чай на травах. Товарищ Котов намазывал домашнее варенье на свежий калач
– Баня лучше сауны, милый мой и варенья из райских яблок в Америке тоже нет… – варенье Саша обнаружил в посылке, ожидавшей его на Лубянке. Он читал ровный почерк генеральши Журавлевой:
– Мы завели дачу. Приезжай погостить, дорогой Сашенька, рыбалка на Волге отличная. Марта поздоровела, она передает тебе большой привет… – Саша намеревался заглянуть в Куйбышев по дороге в Сибирь:
– Надо понять, зачем сюда притащилась Невеста, – вздохнул он, – чей визит она прикрывает. Правильно сказал товарищ Котов, скоро придет время сбросить маски. Однако сначала Левины… – достав школьный блокнот, Саша щелкнул шариковой ручкой. Со времен суворовского училища, где воспитанников заставляли писать вставочкой, он ненавидел возню с чернилами:
– Паркеры только пачкают руки, – хмыкнул он, – хотя вещь красивая. Надо, кстати, подобрать обстановку для квартиры на складах… – он записал аккуратным почерком: «Девчонки».
Над Москвой-рекой горел огненный закат, по мосту ползли троллейбусы. Саша проводил взглядом белый теплоход, идущий вниз по реке, к Софийской набережной. Там, в бывшем особняке миллионера Харитоненко, обреталась Невеста:
– Надо дать ей время обустроиться, она позавчера прилетела. Но скоро мы с ней встретимся… – Саша взглянул на хронометр. Вечером он должен был появиться на репетиции танцевального ансамбля Моисеева:
– Тоже в Колонном Зале, – он запер дверь, – машину оставлю на служебной стоянке, выпью кофе в «Молодежном», и доберусь туда пешком… – сбежав по гулкой лестнице, он пошел к своей «Волге».
Возвращаясь с Загородного шоссе, из больницы Кащенко, где проходил экспертизу Лейзер, Фаина заехала на улицу Архипова за двухлетней Сарой. Девочка кашляла, Фаина не хотела везти ее в автобусах через всю Москву. Трехмесячную Ривку, родившуюся в начале лета, до очередного привода Лейзера в милицию, было никуда не деть. Фаина взбиралась по булыжнику улицы Архипова:
– Но Исаак хороший мальчик, он мне помогает… – старший сын крепко держал ручку коляски. Девочка спокойно спала:
– Она на меня похожа, – ласково подумала Фаина, – светленькая. Сара пошла в Лейзера, у нее темные кудри… – свидания Фаине не дали:
– Вы сюда каждый день ходите, – неприветливо заметила крашеная блондинка в регистратуре, – на время экспертизы такие частые встречи не положены…
Передачу она все же приняла. Фаина возила мужу свежий хлеб, судки с бульоном, жареную курицу, домашнее печенье и пироги. Она проводила взглядом авоську в руках медсестры:
– Лейзер собирается возводить сукку в больничном дворе. Если ему не разрешат, он будет спать на земле…
Фаина не сомневалась, что после Суккота муж получит очередную галочку в историю болезни, с диагнозом «вялотекущая шизофрения». Лейзера арестовали после Шавуота, когда он поехал в Ленинград. Габай, староста тамошней синагоги, подал властям прошение об открытии курсов п иврита:
– Как в нашей ешиве… – Лейзер махнул в сторону центра города, – он решил, что если позволено преподавать иврит в Москве, то позволено и в Ленинграде…
