– Мне надо помыться, но надо сначала купить виски… – выпивку ему продал заспанный парнишка, швейцар, дремавший в кресле у пустой стойки портье. Виллем боялся, что увидит в комнате кузена:
– Джо уехал, и хорошо, что так… – глотая виски, он опять заплакал, – не придется ему ничего объяснять. Но я не знаю, как мне жить дальше… – он подумал, что надо написать Клэр, на север:
– Надо расторгнуть помолку. Неважно, пусть она считает, что я трус и лжец. Я не только трус и лжец, я преступник, я ее недостоин. Узнай она, что я совершил, она бы первой отвернулась от меня… – сквозь туман в голове Виллем услышал резкую трель телефонного звонка:
– Может быть, это Джо, он за меня волнуется. Надо сказать ему, что я жив. То есть на самом деле я мертв, как Лумумба и его сторонники… – он чувствовал себя трупом:
– Только я хожу и разговариваю… – пошатываясь, он поднялся из ванны, – но это обман. Я умер в роще с Лумумбой, или нет, я умер в цинковом баке, то есть в гробу… – солдаты зарыли и бак:
– От меня тоже ничего не осталось… – расплескивая воду, он прошел к телефону, – я только кусок плоти… – он узнал вежливый голос дневного портье:
– Месье де ла Марк… – он откашлялся, – месье Дате оставил записку. Он просил, чтобы вы сразу ее прочли, по вашему возвращению…
Виллем натянул неприятно влажные брюки и рубашку: «Иду».
Мясник не пустил Маргариту за оцепление. Оттолкнув девушку, он заорал:
– Не смейте мешать, это смертельно опасное заболевание. Вы эпидемиолог, вы знаете протокол…
Маргарите достаточно было один раз взглянуть на распухшее лицо Мбваны, на кровавые жилки в белках глаз. От негра несло жаром, он болезненно стонал. Отогнув рукав рубашки, Клэр показала Маргарите следы укуса:
– Позавчера в лагерь прибежали обезьяны, – тихо сказала девушка, – обычно они здесь не показываются, из-за людей, но вечером появилась стайка… – бойцы Мбваны покормили зверьков:
– Он… – Клэр сглотнула, – он приманивал вожака, но тот был осторожен. Мбвана слишком близко подошел к нему, вожак вцепился ему в руку… – мартышку пристрелили:
– Что случилось с трупом, я не знаю… – Клэр комкала платок, – но я видела таких больных в Элизабетвилле… – Маргарита вздохнула:
– Я тоже. Незачем искать тело обезьяны, все понятно… – температура Мбваны зашкаливала за сорок градусов:
– Идет третий день, все развивается очень быстро, – Маргарита вымыла руки, – завтра начнут кровоточить слизистые, еще через сутки он умрет. Больные теряют много крови, резко понижается давление, они впадают в кому. Надо сделать аутопсию, хотя нам пока не удалось выделить возбудителя заболевания… – в темных глазах Клэр она заметила радостный огонек. Маргарита обняла девушку:
– Видишь, Иисус и Мадонна о тебе позаботились. И Виллему об этом знать не надо… – негритянка помотала красивой головой:
– Нет. Иисус не заповедовал нам лгать. Я все расскажу Виллему, когда мы отсюда выберемся. Пусть он решает, что делать дальше… – зная кузена, Маргарита не сомневалась в его решении:
– Но еще надо выбраться отсюда, – мрачно подумала она, – Мясник пригнал сюда отряд, при оружии… – главарь распорядился оцепить негритянский лагерь. Вытерев руки, Маргарита выглянула наружу. В свете факелов лицо Мясника казалось непроницаемым. Он курил, отодвинув сделанную из бинта маску:
– Можете это снять, – сухо сказала Маргарита, – такие лихорадки не распространяются воздушно-капельным путем. Они передаются только через контакт с выделениями больного… – наклонившись над Мбваной, Клэр вытирала кровь, сочащуюся из глазниц:
– Из нее выйдет хороший врач, – подумала Маргарита, – что бы ни случилось в прошлом, сейчас перед нами умирающий человек. Мы не можем ему помочь, но надо облегчить его последние мгновения… – она вспомнила о реанимации, проведенной на севере:
– Тот мужчина тоже был контрабандистом, мерзавцем, бандитом. Но дядя Эмиль учил меня, что долг врача превыше всего… – Маргарита была уверена, что ее отец не уронил честь медика:
– Все, что говорил Мясник, ложь, – сказала себе девушка, – он знает, что мой отец еврей. Мясник нацист, он хотел причинить мне боль, и больше ничего… – она заставила себя подумать о деле:
– Уберите оцепление, – велела девушка, – надо устроить карантин, но я уверена, что больше никто не заражен… – она говорила с Мясником по-немецки:
– Клэр нас не понимает, – девушка осеклась, – надо у нее спросить, не случалось ли чего-то… – Маргарита немного покраснела, – за эти три дня… – Мясник молча пошел к оцеплению. Вернувшись в палатку, отмахиваясь от назойливых мух, Маргарита зашептала что-то на ухо Клэр. Девушка дернула смуглой щекой:
– Один раз, и не так, как… – она смутилась, – я потом вымыла рот… – Маргарита решила надеяться на лучшее:
– У того человека кровоточили десны, поэтому на него подействовал змеиный яд. Но у Клэр нет ранок во рту… – осмотрев с фонариком зубы девушки, она велела себе успокоиться:
– Все будет хорошо. Негры в отряде с ним не контактировали, опасности эпидемии нет…
Услышав Мясника, Маргарита выплюнула:
