– Это про Нью-Йорк так… – сзади донеслись сухие щелчки выстрелов, фарватер осветили белые, яркие лучи:
– На мосту грузовики с прожекторами, – поняла Маша, – кажется, там стоят военные… – она узнала стрекот пулемета, слышанный ей в фильмах:
– Иван Иванович, ныряйте, – заорал Лопатин, – мы их задер… – не договорив, он осел на дно лодки. По ватнику Алексея Ивановича расплывалась дымящаяся на холоде кровь:
– Ни с места… – загремел динамик с набережной, – не двигаться, руки вверх…
Толкнув Машу в воду, Джон шагнул вслед за племянницей в безжалостную черноту реки.
Криво отрезанный кус венгерской салями зашипел на чугунной сковороде. Разбивая яйца, Павел взглянул на часы:
– Позавтракаем и пойду домой выгуливать мопсов. Хорошо, что здесь недалеко до Патриарших. Но где все-таки Данута… – он надеялся увидеть девушку в арбатской квартире, однако уставленная фикусами комната мастера из «Металлоремонта» пустовала. Сделав копию ключа, Павел оставлял его под ковриком, у аккуратной двери с цепочкой и глазком:
– Это он сам смастерил, – заметил Виктор, когда речь зашла о комнате, – он считает, что мы за ним следим и сообщаем о его поведении в КГБ… – юноша вздернул бровь, – но в отместку он следит за нами, потом связываясь с ЦРУ… – смеяться над больным человеком не полагалось, но Павел не удержался от улыбки.
Выбраться с поплавка оказалось нетрудно. Проскочив через кухню, они с Виктором нашли дверку, ведущую на дебаркадер:
– Это для ящиков… – парень протиснулся в прорезь, – удобно, что мы с тобой не толстяки… – Павел решил, что новый знакомец смахивает на Арамиса:
– Таким его рисовали в старом издании «Трех мушкетеров», – вспомнил подросток, – Виктор тоже невысокий, изящный… – выяснилось, что сам Павел напоминал Виктору того же героя. Они быстро нашли общих знакомых. Виктор учился во французской спецшколе в Спасопесковском переулке. Павел ходил на тамошнее поле гонять в футбол:
– Я футбол не люблю, – признался Виктор, – папа болеет за «Спартак», а я предпочитаю теннис… – Павел обрадовался:
– Я тоже. Но у меня нет партнера, в училище никто не играет… – Виктор почесал светлые кудри под невидной ушанкой:
– Сейчас в Петровский парк не пойдешь, там только летние корты. В Лужниках есть крытая площадка, вот бы туда попасть… – Павел уверил его:
– Попадем. Ракетка у меня есть… – в квартире Виктор показал ему свою ракетку:
– Импортная, – добавил новый приятель, – мне папа достал… – по словам парня, его отец отправился на рыбалку:
– Сейчас хороший клев… – он повел рукой за окно, – а мне папа разрешил сходить на праздник… – на поплавке отмечал день рождения дальний родственник Виктора. Павлу показалось, что парень не до конца откровенен:
– Хорошо, он смылся из зала потому, что ему шестнадцать. Вообще-то, его не должны были пускать в ресторан. Но почему он велел таксисту не ехать прямо через Замоскворечье, а сделать круг по Садовому кольцу… – синие глаза Виктора Лопатина были спокойны, однако Павел помнил пачку купюр в его портмоне:
– Во-первых, там было рублей двести, не меньше, и это пореформенных. Во-вторых, у кого в шестнадцать лет есть портмоне… – приятели Павла по училищу рассовывали рублевки по карманам, – у меня есть, но я другое дело, я Бергер, совершеннолетний. В-третьих, я видел такую ракетку в каталоге закрытого распределителя, а живут они с отцом скромно. Скромно, но со вкусом…
В двух комнатах Лопатиных стояла неожиданно хорошая, дореволюционная мебель. Павел оценил комод эпохи венского сецессиона, кожаный диван с головами грифонов на подлокотниках и наборный стол карельской березы. В гостиной нашлась электрическая плитка:
– Папа часто поздно возвращается с работы, – объяснил Виктор, – он не хочет тревожить соседей… – в сером сумраке раннего утра за окном возвышалась громада Министерства Иностранных Дел. Павел нашел глазами крышу резиденции американского посла:
– Московский дворик с картины, – подумал юноша, – только со времен Поленова здесь все изменилось… – Павел не удивился венгерской салями в холодильнике Лопатиных. Рефрижератор скрывался за дверью резного шкафа дореволюционных времен:
– Салями, швейцарский сыр, апельсины, красная икра… – хмыкнул Павел, – он сказал, что его отец работает в ресторане… – Виктор не упомянул, в каком заведении трудится старший Лопатин:
– Директор ресторана не остался бы в коммуналке, пусть и рядом с Арбатом. Он бы спроворил себе квартирку в новом районе, со всеми удобствами… – Павел все больше и больше убеждался в том, что новый приятель не так прост, как кажется:
– На вид он обыкновенный московский парнишка… – Виктор изъяснялся уютным говорком, – он говорил, что родился на Бутырской заставе… – Лопатин-младший заметил это, когда таксист проезжал по кольцу мимо Новослободской.
Павел знал, что может быть и очень рассеянным и очень наблюдательным:
– Аня говорит, что я обращаю внимание на детали, только когда работаю… – сестра смеялась, что в остальное время Павел витает в облаках:
