– Нет, пошел в гостиную с месье Николасом. У месье очень серьезный вид. Что-то случилось, мадам? Мы слишком задержались?
– Нет, ничего не случилось. Но у нас появились планы, и я думаю, месье Николас захотел обсудить их с Сирилом.
– Потому что Сирил – лорд?
– Нет, потому что Сирил его кузен, а эти планы касаются его. И тебя в некоторой степени.
– Меня? А это хорошие планы?
Джорджия улыбнулась и спросила:
– Паскаль, как ты смотришь на то, чтобы отправиться в Лондон?
– В Лондон, мадам?.. – Лицо мальчика вытянулось. – Вы меня отсылаете?..
– О нет, дорогой, разумеется, нет. Я же сказала тебе, что теперь ты – член нашей семьи. Мы едем все вместе. И думаю, Николас хочет пригласить Сирила присоединиться к нам. Кстати, леди Кларк тоже едет в Лондон. Мне кажется, тебе будет интересно побывать в большом городе.
– У меня есть сын твоего возраста, – вставила Маргарет. – Его зовут Руперт, и я думаю, он обрадуется новому приятелю.
– Это просто замечательно, мадам! О, я очень доволен…
– Вот и хорошо, – кивнула Маргарет. – Послушай, Джорджия, мне кажется, нам еще очень многое нужно подготовить.
– Сядь, пожалуйста, Сирил. – Николас указал на стул, но сам остался стоять.
– Я что-то н-не то сделал?.. – пробормотал Сирил; он явно нервничал.
– В последнее время – ничего плохого, насколько мне известно. Успокойся, Сирил. Я не собираюсь отчитывать тебя. Однако мы с тобой давно не беседовали, а мне хотелось бы многое тебе сказать.
– Неужели? – с сарказмом в голосе спросил Сирил. – П-представить не могу, ч-что тебе хочется с-сказать мне что-то…
– Прежде всего, – начал Николас, стараясь сдерживаться, – я бы хотел поблагодарить тебя.
– Поблагодарить? – удивился Сирил. – З-за что?
– Есть за что. За все, что ты сделал здесь. За мебель, которую привезли по твоему распоряжению. И за твою усердную работу. Ты отлично потрудился. Честно признаюсь, я этого не ожидал.
Лицо Сирила стало пунцовым.
– Кроме того, я благодарен тебе за твою помощь Джорджии, когда я болел. И, конечно же, за Паскаля. Ты вел себя достойно, и спасибо тебе за это.
– И тебе спасибо, – пробормотал Сирил, потупившись.
– Не за что. Однако есть один довольно неприятный вопрос, который мне бы хотелось затронуть, и я не стану деликатничать. Как мне стало известно, ты говоришь лишнее о своих… своих отношениях с Лили. Где-то я могу тебя понять, она и в самом деле очень хорошенькая, но пойми, этими россказнями ты очень вредишь ей и Мартину. А если тебе нужна женщина, то это можно легко устроить.
– Как ты с-смеешь?! – прошипел Сирил, вскочив на ноги; глаза его сверкали от гнева. – Как ты смеешь г-говорить такое м-мне? Думаешь, я зеленый юнец, которому взрослый и опытный кузен может п-предлагать женщину! Да это… п-просто смешно!
– Значит, перчатка брошена, не так ли? Так вот, Сирил, по-моему, пришло время для откровенного разговора.
– Как тебе б-будет угодно. Но помни: ты сам з-завел этот разговор.
– Я давно собирался серьезно поговорить с тобой. Давай раз и навсегда расставим все точки над i. Скажи, что тебе рассказывали о моей ссоре с твоим отцом?
Сирил посмотрел на кузена с презрением.
– Д-думаешь, я не знаю правды? Может, ты рассчитываешь, что мне рассказали сказочку о подделанном векселе или о соблазненной тобой горничной? Нет, Н-николас. Я знаю, что ты сделал с Жаклин.
– В самом деле? Только вот никто не потрудился тебе рассказать, что вся эта история – грязный вымысел.
– Зачем ты п-пытаешься выкрутиться по прошествии стольких лет? Думаешь, я т-тебе поверю?
– Понятия не имею. Ситуация очень сложная. Меня не удивляет, что ты веришь той старой истории – ведь и твой отец в нее поверил.
– Из-за того, что ты сделал, отец потерял з-здоровье. Я вообще не понимаю, почему ты решил в-вернуться.
– Я вернулся, потому что он попросил меня об этом. Он написал мне в Индию и попросил приехать. Вот я и приехал.
Сирил побелел как мел.
– Нет, н-не верю!
– Я покажу тебе письмо. – Николас подошел к бюро, где хранились его бумаги, и, выдвинув нужный ящик, достал сложенный лист плотной бумаги. Приблизившись к ошеломленному кузену, сказал: – Вот, прочти. Здесь всего несколько строк.
Сирил развернул письмо и, взглянув на него, тотчас вернул листок кузену, избегая смотреть ему в глаза.
– Не знаю, что заставило его передумать, – сказал Николас. – Но я точно знаю: это произошло в тот вечер, когда он заболел. Неужели ты думаешь, что граф попросил бы меня вернуться домой, если бы считал, что я надругался над его женой?
Юноша молчал, а Николас продолжал:
– Сирил, теперь ты уже должен знать, что представляет собой Жаклин. Я не знаю, какой была твоя жизнь в Рэйвенсволке, но не думаю, что она была очень счастливой. Когда после женитьбы твоего отца я познакомился с ней, то сразу понял, что она не станет тебе хорошей матерью.
– Не матерью, это уж т-точно, – пробурчал Сирил.
– Я так и думал, – сказал Николас, – положив письмо на каминную полку. – Покидая Анлию, я больше всего сожалел о том, что оставляю тебя. Ведь я очень любил тебя и, конечно же, беспокоился за тебя.
