Конечно, Джорджия прекрасно понимала, что этот «парад» в большей степени свидетельствовал о неприязни к Жаклин, чем о признании ее собственных достоинств, но она была искренне удивлена тем, насколько быстро в свете распространилась их с Николасом история. И в главном все дамы были едины – Жаклин намеренно пыталась погубить репутацию Николаса.
А леди Хорсли, считавшая, что Жаклин намеренно погубила также и свою сестру с Чарльзом Камероном, с огромным удовольствием рассказывала и пересказывала эту историю. Леди Сефтон решила, что Жаклин наверняка знала, кто такая Джорджия, – потому и старалась сделать так, чтобы в свете ничего не узнали о ее молоденькой родственнице.
Миссис Драммонд Баррелл, презрительно фыркая, заявила, что перед Жаклин никогда больше не откроются двери «Олмака», – и ту же предложила Николасу и Джорджии свое поручительство для вступления в этот клуб. И она же объявила Маргарет героиней за то, что та нашла в себе смелость представить молодых супругов у себя на балу и смогла осудить поступки собственной сестры.
Маргарет также не теряла времени, и история героического поведения Николаса во время кораблекрушения быстро стала достоянием гласности. Джорджия понимала, что мужа это раздражало, но в глазах общества подобный факт еще ярче высвечивал его положительный образ, что было очень полезно в их противостоянии Жаклин.
К концу дня стало ясно, что репутация Жаклин разодрана в клочья, и у Джорджии даже создалось впечатление, что свет на этом не успокоился и жаждал дальнейших унижений леди Рэйвен. То есть оказалось, что светское общество было вполне разумным, но все же Джорджия не очень-то одобряла его удушающие манеры и ужасно уставала от всей этой суеты и множества не самых искренних сожалений.
Проводив последних гостей, Джорджия подошла к окну и выглянула на улицу. Лондон… Сейчас он был для нее совершенно другим, потому что другой стала и она сама. Вот она стоит в собственной гостиной, только что проводив последнюю гостью-аристократку. А вчера вечером состоялся ее первый бал, на котором она танцевала и веселилась – словно занималась этим всю жизнь. И рядом с ней был ее муж – не только замечательный мужчина, но и добрый, умный человек с прекрасным чувством юмора.
Ей вдруг вспомнился Багги. Она вспомнила, как он вваливался в кухню, плюхался на стул и требовал свой ужин, съев который, вытирал рукавом жирные от еды губы. А затем, тяжело ступая, он снова уходил, на сей раз – в таверну, где играл в кости и напивался почти до бесчувствия. Джорджия невольно содрогнулась. Иногда прошлая жизнь казалась ей более реальной, чем нынешняя, и в такие моменты возникало ощущение, что ей все это снится и что вот сейчас она проснется – и вновь окажется на кухне в доме Багги или в башне Рэйвенсволка.
– Джорджия, любовь моя, о чем ты мечтаешь?
Она вздрогнула и обернулась. У порога стоял Николас с озорной улыбкой на губах.
– Ты довольна собой? Знаешь, Бинкли на седьмом небе от счастья. Похожие, он уверен, что жизнь вернулась в правильное русло и теперь он может высоко держать голову и гордиться своими подопечными.
– Могу себе представить… – Джорджия тоже улыбнулась. – Забавно, что мы так стараемся угодить ему.
– Бинкли этого заслуживает. Только подумай, на какие жертвы он пошел ради нашей любви.
– Ох, я весь день чувствовала на себе его недремлющее око. Думаю, мне удалось держаться достойно, потому что он ни разу ни кашлянул.
Николас рассмеялся.
– Да, ты права. Так о чем же ты думала, когда я вошел? Казалось, что в мыслях своих ты находилась где-то очень далеко…
– Я думала о том, что по моим жилам течет та же самая кровь, что текла прежде, – только вот общество стало относиться ко мне по-другому.
– Гм… Верно подмечено. Но мое мнение о твоей крови осталось в точности таким же, как и раньше. Она красная. Уж я-то знаю.
– Ах, Николас!.. – со смехом воскликнула Джорджия. – Ты же не видел ни капельки моей крови!
– Это ты так думаешь… – Он снова улыбнулся. – Помнишь, как ты уколола иглой палец, рассказывая о своей жизни в доме викария?
– Ах, да-да, конечно…
– Вот видишь? А ты, оказывается, по-прежнему не веришь мне. – Он обнял ее. – Милая, я горжусь тобой. Знаю, что тебе пришлось нелегко, но ты прекрасно справилась. Должен признаться, никогда не думал, что буду женат на любимице света.
– Я вовсе не любимица света. Просто неожиданно стала самой обсуждаемой новостью. К тому же, для многих моя история сделалась удобным поводом вычеркнуть Жаклин из списка знакомых. Подозреваю, что ее интуитивно недолюбливали…
– Что ж, пожалуй, ты права. Господи, как же меня порадовало выражение ужаса на ее лице, когда она осознала, что содеянное ею зло начало к ней возвращаться. Но полагаю, только сегодня до нее окончательно дошло, какие последствия будет иметь вчерашний скандал. Интересно, чем она сейчас занимается?
– Похоже, что поднимается по ступеням нашей парадной лестницы, – тихо сказала Джорджия.
– Неужели? Много же времени ей потребовалось… Не знаю, захочется ли тебе остаться при нашем разговоре, дорогая, но ты имеешь на это полное право.
