– С-странно слышать от тебя такие с-слова. Ведь ты пытаешься отравить моего отца.
– Прекрасное время для глупого спора, – злобно прошипела Жаклин. – Скажи, ты действительно хочешь, чтобы он пришел в себя? Ты хочешь, чтобы к нему вернулась память, Сирил? Ты что, забыл, из-за чего с ним случился удар?
– Вряд ли с-смогу забыть! – гневно ответил Сирил. – И мне п-придется всю жизнь п-помнить этот его взгляд, помнить д-до самого конца. Но лучше бы он умер, ч-чем остался таким, к-каким ты его сделала.
Жаклин долго молчала, пристально всматриваясь в лицо юноши. Наконец проговорила:
– Что ж, возможно, время пришло. Ты взрослеешь, Сирил, теперь я это вижу. Ты стал гораздо сильнее. Может быть, пришло твое время, и теперь ты можешь взять ответственность на себя. Вместе мы сможем сделать Рэйвенсволк еще более величественным.
– С-скажи, а что бы ты сделала, если бы м-мой отец поправился? Как бы т-ты ему все объяснила? М-может, т-ты бы рассказала ему, к-как ты любила меня и к-как предпочла мое внимание его вниманию?
– Сирил, что за чушь?! Он никогда не поправится, я же тебе это обещала. Кажется, я зря оставила тебя одного надолго. Ты почувствовал себя покинутым. Но Сирил, я совершенно не могла выносить общество твоего кузена. Я очень надеялась, что он откажется от планов восстановления Клоуза и в конце концов уедет. Представь, какой шок я испытала, встретив его здесь, к тому же – не одного, а со своей шлюхой. О, это просто невероятно! Когда мне сказали, что и ты приехал на бал, я подумала, что ты решил быть в курсе его планов. Наверняка дело обстоит именно так. Я знала, что ты меня не предашь, мой милый. Ведь я права?
Сирил промолчал. Он испытывал отвращение к этой женщине, и сейчас ему больше всего на свете хотелось, чтобы Жаклин немедленно провалилась в преисподнюю и исчезла навсегда. Впрочем, он и сам был бы не прочь исчезнуть.
– Сирил, почему ты молчишь? – Жаклин протянула руку и провела ладонью по его груди. – Милый, что же ты?..
– Ты д-дура, – пробурчал Сирил, отступая на шаг. – Ты что, х-хочешь, чтобы нас увидели?
– Да-да, ты совершенно прав, – пробормотала Жаклин. – Однако каким строптивым ты стал… Что ж, мне это нравится. Знаешь, я ведь скучала по тебе. Почему бы нам не уехать в Рэйвенсволк прямо сейчас? Мы могли бы снова быть вместе. Думаю, это было бы приятно.
– А я так не думаю, – ответил Сирил. – Н-не могу п-представить ничего более отвратительного. – Он резко развернулся и направился в сад, оставив Жаклин в одиночестве.
Как только Сирил свернул в одну из боковых аллей, его вырвало.
На следующее утро, за завтраком, Паскаль с восторженным вниманием слушал Николаса, рассказывавшего о том, как проходил бал, и подробно описывавшего еду, напитки и прочее.
Николас невольно улыбнулся, заметив, что и Бинкли, стоявший у буфета, тоже внимательно его слушал; причем он гораздо дольше, чем требовалось, возился с чайным подносом.
– А что было потом, месье? Гости расступились и с восхищением смотрели, как вы танцуете? – Паскаль держал в руке тост, который взял пять минут назад и о котором совершенно забыл.
– Нет, они были слишком заняты, восхищаясь собой и друг другом. Но как только танец закончился, некоторые господа и дамы загорелись желанием быть представленными Джорджии, потому что решили, что она не только красива, но и обладает приятными манерами.
– Да, разумеется. А вы, месье, тоже показались им красивым и приятным?
– Определенно нет. Хотя никто из гостей не возражал против моего присутствия. Бинкли, могу я, наконец, получить свой чай?
– Разумеется, сэр.
Бинкли налил хозяину чашку чая.
– А как Сирил? – спросил Паскаль. – Наверное, он много танцевал и флиртовал с юными леди?
– На самом деле я не видел Сирила вплоть до нашего отъезда. Должно быть, он играл в карты.
– Да, он очень любит играть в карты, хотя проигрывать не любит. А злая мачеха Сирила? Что случилось с ней?
– Кто сказал тебе, что она злая? – с удивлением спросил Николас.
– Сирил сказал. И еще я слышал, как вы с мадам говорили о ней. Она ведь злая, правда?
– Да, Паскаль, очень злая. Но я надеюсь, что ты не перенял у Сирила привычку подслушивать чужие разговоры.
– О нет, месье. Но ведь уши не заткнешь. Так что же с ней стало?
– Она уехала довольно рано. Видимо, леди Рэйвен поняла, что отношение к ней в свете переменилось, поскольку все узнали, что те гадости, которые она рассказывала обо мне и о Джорджии, на самом деле – гнусная ложь. Полагаю, она до сих пор в ярости. Впрочем, я не удивлюсь, если она все же появится сегодня у наших дверей.
– Зачем ей приходить, если она на вас сердится? Когда я на кого-то сержусь, я вообще не хочу видеть этого человека.
– Это понятно, – усмехнулся Николас. – Но леди Рэйвен не похожа на нормальных людей. Она любит создавать неприятности любым возможным способом. Кроме того, я хочу, чтобы она пришла, потому что мне нужно многое ей сказать. Так что я буду ее ждать.
Паскаль нахмурил свои тонкие бровки.
– Будете осторожны с ней, месье? Мне она кажется очень вредной, эта леди Рэйвен.
