– Вот и хорошо. Спасибо, Сирил. Лили скоро тебя сменит, и ты сможешь отправиться домой.
– Н-нет, я останусь з-здесь. Он все-таки мой п-подопечный. Я хочу остаться з-здесь, – заявил юноша.
Джорджия посмотрела на него долгим пристальным взглядом. Он слегка покраснел, но не отвел глаза.
– Что ж, хорошо, Сирил. Если ты настаиваешь, то оставайся. Но предупреждаю: это будет очень долгая ночь. Я попрошу Лили, чтобы устроила тебе постель на полу.
Джорджия еще раз погладила Паскаля по горячему лбу, потом вышла в соседнюю комнату и прикрыла за собой дверь. Поудобнее устроившись в кресле, она раскрыла записную книжку матери с медицинскими записями, но не смогла найти ничего похожего на состояние Николаса. Его тело, к счастью, стало теплым, легкие были чистыми, сердцебиение вернулось к нормальному ритму, однако разбудить его никак не удавалось. Тяжело вздохнув, Джорджия решила выждать еще одну ночь.
На третью ночь Джорджия была близка к отчаянию. У Паскаля так и не проходила лихорадка; к тому же, мальчик начал бредить. Но еще большее беспокойство вызывало состояние Николаса. Ведь было ясно, что он умрет, если в ближайшее время не проснется и не начнет принимать пищу. Но что она могла сделать? Заливать бульон ему в горло? От такого кормления он мог просто-напросто задохнуться…
– Николас, я собираюсь приложить еще несколько примочек, – сказала она, откидывая одеяло и приподнимая ночную сорочку мужа. – Ох, как же мне тебя недостает. Я скучаю по твоим шуткам и по твоему смеху. Я скучаю даже по нашим с тобой спорам. Я скучаю по всему, что связано с тобой, Николас, и Рэли тоже скучает.
Услышав свое имя, щенок поднял голову и завозился в ногах у Джорджии. Этот щенок поражал ее своей преданностью. Когда на следующее после кораблекрушения утро Бинкли вспомнил о нем и выпустил из кладовки, Рэли прямиком ринулся в спальню Николаса и с того момента отказывался покидать хозяина – только ненадолго выходил, чтобы поесть да быстренько сбегать по нужде. Джорджия уже не раз спрашивала себя: а может, щенок так вел себя перед их уходом, потому что хотел предупредить любимых хозяев об опасности? Ведь животные в этом отношении отличались особой чувствительностью…
Она нагнулась и почесала собачку за ухом.
– Ты тоже беспокоишься, да? Вижу, что и ты любишь Николаса.
Рэли негромко взвизгнул, лизнул ей руку и снова улегся у самой кровати.
Джорджия же встала и, подойдя к смежной двери, приложила к ней ухо. Ничего не услышав, она осторожно приоткрыла дверь и заглянула в комнату. Паскаль наконец заснул, а Сирил вытянулся на своем матрасе, закинув руки за голову. Джорджия тихонько притворила дверь и подошла к окну. Рассвет только занимался, и кругом царила абсолютная тишина. Кроме нее, весь мир спал, и самым глубоким сном спал Николас.
Джорджию охватило отчаяние, и она, не в силах более сдерживаться, ударила кулаком по стене. Почему же он не просыпается?! Ну почему?! Поневоле закрадывалась мысль, что Николас потерял желание жить и сдался на милость судьбы. В такой ситуации она, Джорджия, ничего не могла для него сделать.
– Что же мне с тобой делать?! – обернувшись к мужу, в ярости проговорила Джорджия. – Тебе уже немного осталось! Неужели ты хочешь умереть? Ты этого хочешь? Что ж, похоже на то. Потому что в остальном ты в полном порядке, у тебя на теле даже не осталось ни одной сколько-нибудь серьезной царапины. Ну, хорошо. Ты ведь всегда был упрям как осел. И если хочешь умереть, – то давай. И ты можешь наплевать на то, что я люблю тебя и что своей смертью ты разобьешь мне сердце. О, и на сердце Бинкли ты тоже можешь не обращать внимания, хотя он любит тебя как собственного сына. А ведь у тебя есть еще и дядя. Ты сам говорил, что твой отъезд едва не убил его. Так что же с ним сделает твой уход в мир иной? Впрочем, ладно, Николас, продолжай упорствовать в своем идиотском упрямстве. Если хочешь, можешь умереть, оставив в этом мире нескольких людей с разбитыми сердцами. Думаю, мы найдем способ жить без тебя – даже несмотря на то, что наша жизнь уже никогда не будет прежней. Я считаю, что ты поступаешь как безответственный и закоренелый эгоист. Черт возьми, ты мог бы изобразить хотя бы видимость борьбы.
Сделав глубокий вдох, Джорджия подошла вплотную к кровати и вновь заговорила:
– Я просто хочу, чтобы ты знал кое-что, Николас. Если ты умрешь, тролли победят. Не думаю, что я смогу это вынести.
Вернувшись к креслу, Джорджия опустилась в него с протяжным вздохом. Она снова взяла записную книжку своей матери и начала ее просматривать.
Час спустя Николас открыл глаза. Его жена вздрогнула во сне и тут же проснулась. Раскрытая книжка лежала у нее на коленях, и Джорджия поняла, что задремала. Она протерла глаза и пошла проведать мужа. Не заметив никаких изменений, она вздохнула и подошла к соседней двери, чтобы взглянуть на Паскаля. Мальчик крепко спал, а рядом с кроватью спал на мягком матрасе Сирил. Не желая их беспокоить, Джорджия осторожно притворила дверь.
