И подошла к камину, чтобы пошевелить уголья. В этот момент ей вдруг показалось, что она слышит чей-то шепот. Джорджия обернулась, но Николас лежал неподвижно, и она решила, что ей померещилось. Она опять повернулась к огню, но тут раздался уже вполне отчетливый шепот:
– Воды…
– Николас! – воскликнула Джорджия. Бросившись к кровати, она сбила по пути тяжеленный стул, но даже не заметила этого. – Николас, как ты?
Его глаза были открыты, и Джорджия на мгновение прикрыла лицо дрожащей рукой, пытаясь взять себя в руки и собраться с мыслями.
– Ох, Николас, слава богу!.. О, слава богу! – У нее от волнения дрожали руки, и она, наливая воду из стоявшего рядом с кроватью кувшина, чуть не уронила стакан. – Вот вода, любимый. Позволь помочь тебе.
Пока Николас с жадностью пил холодную воду, она поддерживала его голову. Потом осторожно помогла ему лечь. Николас был слаб, ужасно слаб. Но главное – был жив и в сознании, а о большем она и не просила.
Закрыв глаза, Николас со вздохом откинулся на подушку. Джорджия, дрожа всем телом, взяла его за руку и присела на краешек кровати. Она не поддалась соблазну и не стала трясти мужа за плечи, чтобы окончательно убедиться в том, что он действительно проснулся. Она просто сидела, держа его за руку и с трудом сдерживая слезы радости. «Николас очнулся, и теперь все будет хорошо», – говорила себе Джорджия, уже не пытаясь сдерживать катившиеся по щекам слезы.
Она все еще сидела рядом с Николасом, когда Бинкли принес горячую воду.
– Ах, Бинкли, – прошептала она, подняв на него опухшие от слез глаза.
Слуга осторожно поставил на стол кувшин и тихо спросил:
– Все кончено, мадам?
– Да нет же, Бинкли! Ничего подобного! Николас очнулся, правда, на очень короткое время. Он попросил воды и выпил целый стакан!
– Хвала Создателю, мадам. Я верил, что так и будет! – Слуга подошел к кровати и внимательно осмотрел Николаса. После чего повернулся к Джорджии и сообщил: – Похоже, сейчас он спит самым обычным сном. И если так, то я должен приготовить овсянку. Когда ваш супруг снова проснется, ему обязательно нужно будет подкрепиться. А потом – обязательно бульон. К счастью, я припас отличные сахарные косточки. Хороший говяжий бульон придаст ему сил и взбодрит. После еды хозяин, конечно же, захочет побриться и принять горячую ванну, чтобы…
Бинкли неожиданно умолк и, на мгновение отвернувшись, утер глаза. А Джорджия невольно улыбнулась. Было очевидно, что даже невозмутимый слуга прослезился от радости.
– Звучит замечательно, Бинкли, но только я думаю, что сначала – бульон. Потому что так будет лучше для его желудка.
– Как скажете, мадам. Склоняю голову перед вашим компетентным мнением. Может, тогда Паскаль поест овсянки.
– Бинкли, а вы ведь уже приготовили кашу, не так ли? Не увиливайте, я точно знаю, что уже приготовили.
Слуга хмыкнул и пробормотал:
– Я решил, что свежая овсянка не повредит нашим больным.
– Конечно, не повредит. Вы очень хороший человек, Бинкли. Николас всегда это говорил. Когда он проснется – будет очень рад, увидев вас. И я уверена, что под вашим присмотром он быстро поправится.
– Надеюсь, что так, миссис Дейвентри. Поверьте, я ни в коей мере не сомневаюсь в вашей компетентности, но есть некоторые деликатные задачи, выполнение которых должно быть возложено на слугу джентльмена. Я готов помочь мистеру Дейвентри, поскольку он, без сомнения, еще некоторое время будет прикован к постели.
– Спасибо вам, Бинкли.
Церемонно поклонившись, слуга удалился. А Джорджия, проводив его взглядом, с улыбкой подумала: «Какой же он деликатный человек, этот мистер Бинкли…»
Николас проспал все утро, и у Джорджии появилась возможность вплотную заняться Паскалем. Когда она вошла в соседнюю комнату, то обнаружила, что Сирил крепко спал, а малыш беспокойно метался, бормоча какую-то бессмыслицу. У него все еще держался жар, а в легких слышались хрипы. Она напоила мальчика травяным настоем, чтобы облегчить дыхание, потом обтерла его прохладной водой.
– Д-джорджия… – позвал Сирил, протирая глаза. – Прости, я нечаянно з-заснул, сейчас все с-сделаю.
– Все в порядке, Сирил. Я почти закончила.
– Ну, к-как он? Ему хоть немного лучше?
– Не думаю, но мне кажется, кризис уже миновал. Немного помогут отвары, а остальное зависит от Господа и самого Паскаля. Но Бог, похоже, уже отметил этого мальчика, так что думаю, нам повезет. Главное сейчас – это позаботиться о его комфорте. Сирил, ты уверен, что дома за тебя не беспокоятся?
– Кто м-может обо мне беспокоиться? – ответил юноша, пожав плечами. – Слуги же знают, куда я направился.
– Да, думаю, что знают. Ладно, тогда оставляю Паскаля на тебя. Николас ненадолго очнулся. Кажется, ему стало лучше. Думаю, ты рад это слышать.
– Вот как?.. – отозвался Сирил, внезапно помрачнев. – Д-действительно, х-хорошая новость…
– Похоже, ты не очень-то обрадовался, – в раздражении проговорила Джорджия. – Она вышла из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.
Услышав стоны мужа, Джорджия бросилась к его кровати.
– Николас, все хорошо, не волнуйся. Проснись и выпей воды.
