– Нет, не помню… А как… как долго я спал, Джорджия? Должно быть, не меньше суток. – Он оглядел себя. – Я в чистом и в сухом. И ничего не болит. – Он нахмурился, ощупывая свои ребра. Потом отбросил простыни и осмотрел ногу. – Хм… странно. – Николас поднял глаза на жену. – Как долго я спал? – спросил он с беспокойством.
Услышав тревогу в голосе мужа, Джорджия подошла к Паскалю и, обняв его за плечи, проговорила:
– Пора в постель, дорогой. А завтра ты сможешь провести больше времени с месье.
Мальчик чмокнул ее в щеку и сообщил:
– Я очень счастлив, мадам. Очень, очень счастлив. Спокойной ночи, месье. Рад, что мы с вами наконец познакомились. Клянусь, это большая честь для меня.
Джорджия дождалась, когда за малышом закроется дверь, потом присела на кровать и взяла мужа за руку.
– Как долго это продолжалось? – спросил он. – Ведь этот ребенок никак не мог бы быстро поправиться. И мои ребра… Я теперь помню, что крепко побил их о камни. Но сейчас я чувствую себя вполне прилично, хотя и испытываю некоторую слабость. Что со мной случилось? У меня была лихорадка?
– Паскаль сказал правду. Ты очень долго спал.
– Несколько дней? Я спал несколько дней?
– Шесть недель, дорогой, – погладив мужа по щеке, ответила Джорджия.
Николас уставился на нее в изумлении.
– Шесть недель?..
– Сегодня семнадцатое марта, дорогой.
– Семнадцатое?.. О боже! Но это невозможно. Такого просто быть не может.
– Однако это правда.
– Но что же со мной случилось?
– Точно не знаю, – пробормотала Джорджия. – А ты ничего не помнишь?
Он пожал плечами.
– Помню, что был шторм. Были волны, люди в воде и этот мальчик… Джорджия, это действительно тот самый мальчик? Неужели он выжил?
– Да, выжил, – ответила она, улыбнувшись. – Паскаль выжил и довольно быстро поправился. А вот с тобой все оказалось сложнее. Я очень волновалась за тебя. И не только я – все переживали. Но я всегда верила, что ты поправишься, и каждый день молилась, чтобы это произошло поскорее.
– Но Джорджия, есть одна неувязка… Если бы я проспал целых шесть недель, то умер бы от голода. Я бы умер уже через неделю!
– Ну… ты спал не все время. Утром ты просыпался и в течение дня бодрствовал.
– Так почему же я этого не помню?! – воскликнул Николас почти яростно. Потом со вздохом пробормотал:
– Не понимаю, как можно потерять шесть недель жизни, совершенно этого не заметив… Объясни, Джорджия.
– Но и я этого не понимаю. Казалось, Словно здесь находилось только твое тело, а разум был… где-то в другом месте.
– Ты хочешь сказать, что я сошел с ума?
– Нет, ты не сошел с ума. Просто той ночью ты, наверное, слишком устал и перенервничал, поэтому тебе понадобилось время, чтобы восстановиться. Твой мозг таким образом защищал тебя, не позволяя вернуться в действительность до тех пор, пока ты не окрепнешь настолько, что сможешь разобраться во всем произошедшем.
– Господи Иисусе… – прошептал Николас. Он отбросил одеяло и, сев на кровати, опустил ноги на пол. Подбежавший Рэли тут же начал облизывать его пятки. – Приветствую, Рэли. – Николас погладил щенка, затем осторожно встал, словно не был уверен, что ноги смогут удержать его, и подошел к окну, вглядываясь в залитый лунным светом сад.
На многих деревьях уже появились новые листочки, трава сейчас казалась серебристо-зеленой, а на газоне, который протянулся до старого пруда, расцвели нарциссы. Повернувшись к жене, Николас в задумчивости провел ладонью по волосам.
– А я-то надеялся, что ты пошутила, – пробормотал он наконец. Тут взгляд его упал на лежавший на полу матрас и на ночную сорочку, лежащую в изголовье этой спартанской постели. – Ты что, спала здесь?
Джорджия покраснела.
– Да, здесь… Я решила, что мне лучше быть рядом, пока ты не поправишься. Да и Паскалю для скорейшего выздоровления требовалась отдельная спальня.
Николас шагнул к жене и привлек ее к себе.
– Джорджия, милая, милая Джорджия… А знаешь, для человека, проспавшего шесть недель, я чувствую себя странно уставшим.
– Меня это не удивляет. Должно быть, тебе потребовалось собрать всю свою волю, чтобы вернуться к нам. – Она нежно поцеловала его. – Ты не представляешь, как чудесно целовать тебя и знать, что ты, Николас, это чувствуешь.
– А ты часто это делала? – спросил он с улыбкой.
– О да, очень часто.
– Я, должно быть, действительно был серьезно болен, если все это проспал. И уж если мы заговорили о сне… Ты больше не будешь спать на полу, ясно? – Он взял ее за руку и подвел к кровати. – А может, мы могли бы спать вместе, как думаешь? Я ведь тоже не горю желанием спать на полу.
Джорджия без промедления скользнула под одеяло.
Николас тотчас же последовал за ней. Потом со вздохом улегся на спину и вновь заговорил:
– Я чувствую себя совершенно измученным. Это очень странно, не так ли? Джорджия, а ты уверена, что мне не опасно снова заснуть?
– Но ты же не можешь не спать всю оставшуюся жизнь. Думаю, отныне это будет совершенно безопасно. Ты вспомнил ту ночь и увидел живым и здоровым спасенного тобой мальчика. Ты и сам жив и здоров. Так о чем же еще беспокоиться?
