– Все хорошо, милая, все хорошо. А то, что будет дальше, тебе тоже понравится, обещаю. – Он знал, что ей это понравится, был абсолютно уверен, однако совершенно не был уверен в том, что сможет еще какое-то время играть в кошки-мышки с красивой и сказочно эротичной женщиной, являвшейся его, Николаса, женой.
– Милая, не бойся меня, ничего не бойся, – продолжал он. – Все будет хорошо, вот увидишь.
Он снова коснулся пальцами ее соска – по телу Джорджии пробежала дрожь, – затем провел ладонью по ее талии, и тут же его ладонь легла ей на ягодицы.
– Тебе ведь это нравится, не так ли?
– Да, Николас, нравится. Очень нравится… Ты такой деликатный, такой нежный…
Джорджия протяжно застонала, когда муж вновь принялся теребить и покусывать ее разбухшие темно-розовые соски. И на сей раз она не отстранилась, когда Николас прикоснулся к ее лону своей возбужденной плотью, – напротив, вскрикнула восторженно и прохрипела:
– О боже, боже, это так… О, это восхитительно! Вот только…
– Что, милая? Говори же…
– Николас, я хотела бы доставить тебе удовольствие, – застенчиво прошептала Джорджия, ужасно смутившись.
– О, любимая…
– Я хотела бы… прикасаться к тебе, – добавила она.
– Прикасаться ко мне? О, пожалуйста! – Николас возвел глаза к потолку, мысленно возблагодарив небесных покровителей любви. – Да-да, конечно. Не стесняйся.
Он непроизвольно задержал дыхание, когда Джорджия провела ладонью по его плечам и по груди.
– Так приятно? – спросила она. И тотчас же рука ее, проскользнув по животу, легла ему на бедро.
– Да, любовь моя. Очень… приятно.
Николас стиснул зубы и запустил пальцы ей в волосы, прерывисто дыша в мягкие завитки ее волос. Но тут Джорджия обхватила пальчиками его набухшее пульсирующее естество, и он, застонав, схватил ее за руку.
– О, милая, любовь моя… Думаю, небольшой перерыв нам не помешает.
Немного разочарованная, Джорджия вздохнула – эти прикосновения к телу мужа распалили в ней жгучее пламя желания, полыхавшее в самом низу живота.
– Николас, а можно я посмотрю? – спросила она, охваченная страстным желанием все увидеть, узнать, рассмотреть…
– Ты хочешь посмотреть? – переспросил он, издав нечто среднее между смехом и стоном.
– Да. Тебя это не смущает?
– Смущение не имеет к этому никакого отношения. Делай то, что тебе хочется.
Сгорая от любопытства и возбуждения, Джорджия приподнялась и села на постели. Затем, собравшись с духом, откинула в сторону простыню – и замерла в изумлении. Ничего общего с Багги! Совершенно ничего общего. Вид голого Багги приводил ее в ужас, но мужское естество Николаса выглядело вполне пристойно. Более того, этот орган, доселе внушавший ей страх, теперь казался даже красивым… Джорджия знала, что ей следовало бояться, но она нисколько не боялась – напротив, с величайшим интересом разглядывала возбужденную плоть мужа.
– А ты… – Она умолкла, подбирая правильные слова для описания увиденного. – Мне кажется, ты очень хорошо сложен, – сказала она наконец.
Николас расхохотался и привлек ее к себе.
– Я очень рад, что ты удовлетворена моими пропорциями, – проговорил он, осторожно укладывая жену на спину. – А теперь моя очередь посмотреть.
И он принялся рассматривать ее, одновременно лаская и покрывая поцелуями ее живот и бедра.
– Ты очень изящная и изысканная. Джорджия, ты самая изысканная женщина из всех, что я когда-либо видел. Одного лишь взгляда на тебя достаточно, чтобы потерять остатки здравомыслия.
Джорджия посмотрела в его серые глаза. Сейчас, в лунном свете, они блестели как серебро, и в них все еще лучился смех, едва различимый в сполохах страсти и желания. У Джорджии сладко заныло сердце, заныло так же сильно, как и все тело, и ей очень захотелось обнять мужа и предложить ему себя, но она не знала, как это сделать.
– Милая, в чем дело? – прошептал он. – Почему ты так смотришь на меня?
Она потянулась к нему и поцеловала в губы; целовала долго и страстно, после чего, чуть отстранившись, сказала:
– Покажи мне все, Николас, потому что я больше не боюсь. Я хочу отдаться тебе, хочу, чтобы ты взял меня.
– О, любимая, что ты со мной делаешь? Разве недостаточно того, что я потерял разум от желания? – С этими словами он снова припал губами к груди Джорджии, заставляя ее содрогаться в конвульсиях разбуженной страсти.
Она извивалась под ним, стонала и всхлипывала. Когда же руки Николаса легли ей на ягодицы, она резко вскинула бедра и воскликнула:
– О Николас, скорее, пожалуйста! Я не могу больше это выносить!
Тут он принялся ласкать ее увлажнившееся лоно, и у Джорджии перехватило дыхание. Она громко вскрикнула и приподняла бедра, устремившись навстречу его руке. Охваченная страстью, Джорджия враз отринула всю свою застенчивость. Впившись пальцами в ягодицы мужа, она прижала его к себе и снова приподняла бедра в сладостной истоме.
И тут Николас понял, что уже не надо спрашивать ее о том, уверена ли она в своих желаниях – все и так было ясно.
– Воистину ты создана для страсти, не так ли, милая? – проговорил он хриплым шепотом. – Просто до сих пор ты не знала этого.
