Элоиза играла с косой, накручивая ее на указательный палец.
– Я не понимаю, – сказала она голосом поставленной в тупик девушки.
– Шатору находится в руках французского короля. Генрих обещал мне нечто, за что мне придется бороться всеми силами. Не на жизнь, а на смерть! Он бывает щедрым, только если вынужден проявлять щедрость.
– А вы можете это сделать?
– Это еще нужно посмотреть. Нужно выяснить, насколько сильно король Франции хочет удержать эту крепость и насколько сильно недоверие между принцем Ричардом и его отцом. – Вильгельм запустил руки в волосы и вздохнул. – Боже упаси от таких сыновей, каких вырастил Генрих.
Элоиза смотрела на него с любопытством. Он всегда был сдержанным в разговорах о господах королевской крови, которые где-то далеко играли в свои дудки и ожидали от менее важных смертных, чтобы они под них плясали. Обычно Вильгельм просто улыбался.
Они вам не нравятся?
– Я не могу так сказать, – ответил Вильгельм. – Но я рад, что это не мои сыновья. В борьбе за власть они готовы разорвать на части и отца, и друг друга. Если Ричарду придется переступить через труп отца, чтобы забрать то, что он считает принадлежащим ему по праву, он сделает это. Иоанн выберет направление, которое даст лично ему наибольшие преимущества. Мой молодой господин был точно таким же. Он хотел власти, а потом его желания и недовольство привели к печальному концу. Пусть Господь упокоит его душу.
Вильгельм перекрестился.
– Но тем не менее вы до сих пор желаете получить Шатору?
– Я не уверен в этом, – задумчиво произнес Вильгельм. – Но я надеюсь, что король готов вести переговоры.
Элоиза внимательно посмотрела на него.
– Тогда что вы хотите?
– Пока отправиться в свою постель, – ответил он таким тоном, что Элоиза поняла: она зашла со своими вопросами слишком далеко.
– А как же наша игра? – она показала на шахматную дочку.
– Я сдаюсь, – ответил Вильгельм. – Не стыдно сдаться красоте.
Элоиза печально улыбнулась. Вильгельм снова плотно закрылся щитом придворного, и сегодня вечером за него больше не проникнуть. Возможно, ей никогда это не удастся. Мгновение она колебалась, потом подбежала к нему, обняла за талию, прижалась головой к груди и очень крепко обняла.
– Не забывайте меня, – попросила она.
– Как будто я когда-нибудь смогу это сделать, – ответил он насмешливо, но тоже крепко обнял ее.
Вильгельм и Болдвин де Бетюн разместились в доме торговца вином в Шатийоне. Вернувшись с переговоров, Вильгельм передал коней оруженосцам и рухнул на скамью в большой комнате. Он чувствовал себя измотанным до предела. В такие минуты тихая жизнь на севере Англии начинала казаться очень привлекательной. Полное надежд лето сменилось трудной осенью. Начиная с июля Генрих и Филипп французский время от времени встречались и вели переговоры и каждый раз приходили к одному и тому же. Никаких договоров, все чаще стычки, затем перемирие и снова встреча, еще более бесполезная, чем предыдущая. Вначале преимущество было у Генриха, но положение стало портиться быстрее, чем трехдневное молоко жарким утром.
– По крайней мере, вино хорошее, – пробормотал Болдвин, протягивая кубок Вильгельму и усаживаясь рядом с ним. – Нет осадка, и на дне кубка не увидишь ни кожи, ни ногтей с ног давильщиков винограда, – Болдвин не мог без колкостей, эта привычка была у него в крови. Но настроение было мрачным. – Я выясню, кто распустил слух, будто Генрих собирается обойти Ричарда и оставить корону Иоанну. Я его кишки пущу на ремни в подпруге.
Для этого тебе придется отправиться к французам, – заметил Вильгельм. – Филипп сделает все возможное, чтобы вбить клип между Генрихом и Ричардом. И это совсем нетрудно, учитывая их характеры.
Вильгельм взял кубок у оруженосца. Сцена между отцом и сыном получилась отвратительной. Оба обладали железной волей, и каждый считал себя лучшим правителем. Один приводил в доказательство твердость характера, выдержку и большой опыт, второй был очень честолюбив и обладал талантом военачальника. Вильгельм был моложе короля и старше Ричарда и понимал обе стороны, но старался не вмешиваться в их споры.
Как ты считаешь, Генрих действительно отдаст Англию Иоанну через голову Ричарда?
– Я думаю, он хотел бы это сделать, и я знаю, что Иоанн давит на него всеми возможными способами, чтобы заставить обделить Ричарда, правда, действует не прямо, а исподтишка… Но если потребуется принимать решение, то Генрих этого не сделает: он сам в молодости сражался за власть. – Вильгельм сделал несколько глотков вина. – Ситуация опасная. Ричард слишком нетерпелив для таких игр, как мы только что видели.
Он поморщился, вспоминая, как Ричард вылетел с переговоров с отцом. Он заявил, что лучше будет гореть в аду, чем увидит Иоанна на троне, что никогда не допустит этого. Иоанн ничего не сказал. Да и не надо было – его усмешки было достаточно.
– Предположим, Генрих лишит Ричарда наследства в пользу Иоанна, – серьезно спросил Болдвин, – какой король выйдет из Иоанна? Ведь получился кошмар, когда отец отправил его в Ирландию.
