Вильгельм покачал головой.
– Он слишком молод, чтобы справиться с Ирландией, и его отцу не стоило возлагать на него такую ответственность. Король был готов и командовать, и править в шестнадцать лет – мы столько слышали об этом, что выучили все рассказы наизусть. Но не все люди взрослеют с одинаковой скоростью; особенно сыновья великих людей. Наш молодой господин умер в двадцать восемь, но оставался слабым и безответственным до самой смерти… Пусть Господь упокоит его душу. – Вильгельм перекрестился, его примеру последовал Болдвин. – У Иоанна есть и способности, и мозги, – продолжил Вильгельм после паузы. – Он очень быстро соображает, но часто использует свой острый, как игла, ум, чтобы колоть и ранить, а не для того, чтобы шить. Кроме того, он ревнив, завистлив, алчен и зарится на чужое. Все это особенно ярко проявляется по отношению к Ричарду.
– Если бы Ричард был моим братом, я бы тоже ему завидовал, – признался Болдвин. – Он красив, славится отвагой, и в нем есть что-то, что вызывает у людей желание следовать за ним на край земли. Иоанн никогда не встретит такой преданности.
– Нет, – уныло согласился Вильгельм.
Когда он поступил на службу к королеве Алиеноре, Иоанн был привлекательным постреленком, всегда готовым улыбаться. Но Алиенора не любила своего младшего сына, Генрих же обожал его. Родители испортили ребенка, сбили его с правильного пути.
Мужчины пили в мрачном настроении и молчали. Спускались сумерки.
– А ты напоминал королю его обещание передать тебе Шатору? – наконец спросил Болдвии.
– Пока нет, – покачал головой Вильгельм.
– А ты хочешь получить эту награду? – Боллвин в задумчивости посмотрел на него.
– Это отличный приз, но за замок придется очень напряженно сражаться, и захочет ли король его отдать после этого? – Вильгельм задумчиво крутил кубок в руке. – И потом, он расположен далеко от Англии.
Болдвин фыркнул.
– И это говорит человек, который провел больше половины жизни, путешествуя с турнира на турнир по дорогам Франции и Фландрии, а потом еще и совершил паломничество в Иерусалим!
Вильгельм печально улыбнулся.
– Это на самом деле так, но, возможно, если не будет необходимости греть руки у адского огня при дворе, я предпочту находиться в Англии.
– Ну, тогда попроси у короля вместо этого английскую наследницу.
– Именно это я и намерен сделать – когда подвернется подходящий момент. Сейчас он не в том настроении. Любой, кто у него что-то попросит, вероятнее всего, получит резкий отказ.
– А ты имеешь в виду какую-то конкретную наследницу?
Вильгельм поставил кубок на чистый деревянный стол.
– Изабель де Клер.
Болдвин поджал губы, оценивающе посмотрел на Вильгельма, потом кивнул.
– Ее поместья не так ценны, как Берри, – напомнил он.
Вильгельм пожал плечами.
– Они почти такие же и не на французской границе.
– Однако на уэльской и ирландской, – с улыбкой заметил Болдвин.
– Это вызов, а не трудность, – ответил Вильгельм и улыбнулся Болдвину, правда, улыбка получилась кислой. – Но, судя по всему, вряд ли я в ближайшее время стану женихом, не так ли?
Утром переговоры возобновились, и Вильгельм видел, как отношения между Генрихом и старшим из его выживших сыновей ухудшаются. Требования одного были неприемлемы для другого. Король Филипп спровоцировал этот спор между отцом и сыном, объявив, что отступит с территории, которую захватил, если Генрих подтвердит, что Ричард является его наследником, а он сам увидит, как Ричард женится на сводной сестре Филиппа Элис, с которой был помолвлен уже двадцать лет. Филипп наблюдал за происходящим, словно за схваткой львов. Покрасневший Генрих, сжимая кулаки, гневно смотрел на короля Франции и лихорадочно возбужденного Ричарда.
– Я не позволю вам загнать меня в угол вашими мелочными интригами! – рявкнул он на Филиппа. – Я назначу наследника, когда захочется мне, а не вам!
Филипп развел руками.
– Это кажется мне вполне разумным решением, – заявил он. – Подтвердите, что ваш старший сын является вашим наследником, проследите, чтобы он женился на своей невесте, и выполните таким образом ваше обещание. Он не просит ничего, чего разумный отец не дал бы старшему сыну.
– Нет, это просите вы! – опять рявкнул Генрих, тыкая коротким указательным пальцем с обгрызенным ногтем в сторону Филиппа. – Это вы намерены вбить клин между мной и моими сыновьями.
– Мне не нужно вбивать клин: вы сами его уже вбили, – заметил Филипп. – Не вините меня в ваших проблемах. Вы сами их создали, – он протянул открытую ладонь в сторону Ричарда: – Подтвердите, что Ричард – ваш наследник, назначьте день его свадьбы с моей сестрой. Это все, что от вас требуется.
Вильгельм стоял рядом с Генрихом, охраняя его, и видел, что короля трясет от ярости. Иоанн сидел рядом с отцом с невозмутимостью кота, хотя Вильгельм подозревал, что внутренне он улыбается от уха до уха.
– Я не должен ничего делать. И вы не заставите меня ничего сделать, – заявил Генрих. – Вы только получите войну, которая вам будет дорого стоить.
