У него болел живот, но он распрямился и, слегка покачиваясь, направился к конюшням. Его догнал Вигайн, сжимавший в руке королевскую охранную грамоту. Чернила на ней еще не высохли, а восковая печать оставалась теплой.
– Как стыдно! Как гнусно! – в ярости воскликнул Вигайн. Вильгельм показал Рису, чтобы седлал коня, и покачал головой.
– Это гораздо больше, – ответил он, потом сжал губы, чтобы не сказать ничего лишнего.
– Король Генрих злится на тебя из-за требований, которые выставил наш молодой господин.
– Каких требований? – тупо спросил Вильгельм.
– Когда наш господин захотел получить Нормандию и править в ней единолично, ты сказал, что ему надо подоить отца и получить все, что только удастся. Король винит тебя за все, что утекло из его сундуков. За все, что он потратил, чтобы успокоить сына.
– Я пытался избежать еще одной войны, подобной той, которая чуть не поставила королевский анжуйский дом на колени в прошлый раз! – воскликнул Вильгельм. – Не надо было мне беспокоиться. Пусть бы рвали друг друга на части.
Вигайн расправил плечи.
– Король считает, что именно ты помогаешь Генриху тратить гораздо больше, чем он может себе позволить, и терять время на турнирах. Он считает, что ты слишком возгордился и тебе нужен урок унижения.
Вильгельм думал, что держит себя в руках, но, вероятно, что-то отразилось у него на лице, потому что Вигайн отступил на несколько шагов и облизал губы.
– Я только повторяю то, что слышал. Ты считаешь и меня своим врагом?
Вильгельм выдохнул воздух, потом тяжело вздохнул.
– Нет, Вигайн, не считаю и никогда не считал.
Он взял у Вигайна охранную грамоту и засунул под рубашку. Темные глаза Вигайна блестели.
– Обещай мне, что пошлешь сообщение, если соберешься участвовать в каких-то турнирах. Я хочу поставить на твой успех.
Вильгельм искоса посмотрел на него.
– Даже теперь?
– Я никогда не проигрывал, – заявил Вигайн. – Я никогда не ошибался в ставках. Эти подонки, окружающие молодого короля, долго не продержатся. Самое большее – до весны.
Вильгельм поставил ногу в стремя и вскочил на копя.
– Это тоже пари?
Внгайн помотал головой.
– Нет, мой господин, – сказал он. – Уверенность.
Вильгельм обратил внимание на то, что Вигайн назвал его «мой господин». В его тоне не прозвучало иронии, только уважение и обеспокоенность.
Когда Вильгельм уже разворачивал коня, из зала появился Болдвин и направился к нему. Судя по выражению лица, он был готов убивать.
– Шлюхины дети! – сплюнул он. – Ублюдки! За это они сгниют в аду! Я добьюсь, чтобы восторжествовала справедливость, даже если и умру в этой борьбе.
Вильгельм покачал головой.
– Не рискуй из-за меня, – сказал он и натянул поводья. Животное чувствовало висящее в воздухе напряжение и гарцевало. – Если представится возможность, скажи королеве Маргарите, что я очень сожалею обо всем случившемся, и пожелай ей мужества.
– Все дело совсем не в тебе и королеве! – с яростью в голосе воскликнул Болдвин. – Это мелкая зависть трусливых людишек!
Вильгельм пожал плечами.
– Значит, я теперь от этого избавился. – Он наклонился с коня и сжал плечо Болдвина, как делают солдаты. – Передай ей.
Болдвин напряженно кивнул.
– Передам. Куда ты собираешься?
Вильгельм снова пожал плечами.
– Туда, куда понесет меня ветер, – ответил он. – И это будет легче, чем служить здесь.
В марте снег никогда не лежит долго, но, глядя на густой снегопад и темные тучи, никто не поверил бы в это. Местами тучи были серыми, местами желтоватыми, они закрывали все небо, а снежинки кружились везде вокруг. Дул пронизывающий северный ветер, и плащ Вильгельма прилипал к спине. Время дня определить было невозможно, потому что ни одного солнечного луча сквозь тучи не пробивалось и было непонятно, где сейчас солнце. Но Вильгельм знал, что полдень уже миновал. Он чувствовал, как снег проникает под плащи по спине катятся ледяные струйки, напоминающие щупальца. Снежинки таяли на земле, превращаясь в серую жидкую грязь, покрывающую дорогу с выбоинами. По бокам росли деревья, где-то завыл волк, и Вильгельм услышал, как оруженосец обращается к Пресвятой Деве Марии и просит защитить их отряд от бед. Ходили ужасающие истории о том, как на паломников нападали стаи, рыскавшие в лесу, в самом центре Священной Римской империи. И, хотя острые мечи немного успокаивали, страх все равно оставался.
Вильгельм возвращался с паломничества в собор святого Петра в Кельне, куда ездил поклониться трем Святым Волхвам. Он молился и просил о заступничестве и помощи в отношениях с молодым королем. Саму святыню все еще продолжали строить, но ее популярность уже была велика. Вильгельм оказался среди сотен людей, включая паломников, которые уже совершили путешествия в Рим, Компостелу и даже к Гробу Господню в Иерусалиме. Это одновременно принизило и подняло его. Гордость отобрали и гордость вернули.
На мгновение воцарилась тишина, ветер прекратился, снежинки стали мельче и напоминали цветы боярышника, разносимые ветром.
– Свет! – закричал Юстас и показал рукой в рукавице на желтый мерцающий огонек впереди.
