За столом в простом кресле сидел довольно молодой человек (правда, кто скажет, сколько именно лет уроженцу Острова? Да еще такой высокой крови?). Одет он был просто, если не считать серебряной цепи наместника на груди, и довольно небрежно, и, судя по всему, это его не очень беспокоило. Его интересовал какой-то документ, который он, нахмурившись, внимательно изучал, запустив в темные длинные волосы пятерню. Сопровождавший Хамдира мужчина в длинном платье писца кашлянул. Человек за столом оторвался от чтения, улыбнулся и коротко кивнул.
— Ларнах, прикажите еще питья, сыра и хлеба. Господин сотник с дороги, — усмехнувшись, посмотрел он на остолбеневшего Хамдира.
— Прошу прощения, господин наместник, я в чине десятника.
— Уже нет. — Он протянул Хамдиру приказ, заверенный подписью и печатью наместника. — Я счел, что вы более чем достойны этого звания. Служите давно, служите усердно и успешно, так что пора. Обрадуйте отца, — улыбнулся он. Хамдир чуть не растаял. Отец был в свое время известным человеком, но потом оставил службу и теперь жил на покое к востоку от Форноста на выслуженной земле. — Не сочтите меня самодуром, я лично вас вызвал не из-за вашего повышения. Мог просто передать с нарочным. Мне вы нужны по другому делу. Да садитесь, не стойте столпом небесным, потолок подпирая! Орлы славы вас уже осенили, можете успокоиться!
Хамдир рассмеялся и сел на табурет. Наместник изволит шутить. Весьма кстати, а то робеть очень противно.
— Я хотел узнать ваше мнение насчет роквена Дариона. Теперь вы старше его по званию и станете его командиром в форте Амон Гален. Теперь вы там первый офицер. Центурион Азрагар уходит на покой.
— Да, он говорил, что собирается, — кивнул Хамдир.
— Что вы можете сказать о роквене? Заранее откроюсь — он мой дальний родич, сам рвался в Эндорэ, отец составил ему протекцию. Но роквен очень стыдился, что получил свое звание незаслуженно. Что вы о нем скажете?
Хамдир кивнул. Дело становилось более-менее понятным. А роквен-то ни разу и не обмолвился о своем родстве…
— Роквен человек, несомненно, достойный. Готов учиться у старших и опытных, невзирая на звание. Из него со временем выйдет неплохой командир.
— Вы что-то еще хотели сказать, — откинулся на спинку кресла, скрестив руки, наместник. — И не будьте слишком снисходительны, от этого никому лучше не станет.
Хамдир дернул плечом.
— Хорошо. Это только ощущение. Мое ощущение. Мне кажется, ему бы лучше быть человеком пера, чем меча. Он слишком подвержен своим мечтаниям и порой не может за ними видеть настоящее.
— То есть?
— Вы сами, наверное, знаете, что ваш родич увлечен историей эдайн. Он придумал себе этакий образ благородного варвара, преклоняется перед всем старинным, простым и грубым не видя оборотной стороны. И ему очень тяжело бывает, когда придуманный им образ не совпадает с действительностью.
— А именно?
— Я говорю о деле Борласа, сына Борвега. Мне показалось, что он просто… обижен на Борласа, как обманутый ребенок. Это плохое качество для нашей службы. Но, — Хамдир развел руками, — он мне по нраву. Он очень чистый человек, такие редки. Всегда были редки, не только в наше время. — Он помолчал. — Перед тем как я уехал в очередной объезд, мы говорили с ним, и я понял, что он был бы рад найти хоть какие-то оправдания для Борласа, чтобы смягчить ему наказание.
Наместник задумчиво подпер подбородок ладонью. Долго молчал, затем заговорил:
— Я согласен с вами. Вы здешний, вы лучше видите. Дело громкое, дело жестокое. И решать его надо по всей строгости. Что же, Борласа будут судить, и судить будут по закону Острова и законам Княжьей земли. Оправдания… ну, может, он не будет повешен, но наказание будет суровым. Постарайтесь, чтобы Дарион не наделал глупостей. Теперь вы его командир. Знаете, сотник, — Хамдир очередной раз заметил, что наместник говорит как здешний, коренной нуменорец сказал бы «центурион», — он так рвался сюда, что отец не мог отказать его родителям. У него почему-то в голове родилась мысль, что мы виноваты перед вами. Что мы жили себе во благости на Острове, а вы воевали с орками и дикарями, страдали, боролись… Но я думаю — ведь всем был дан выбор. Ваши предки могли перейти через горы, но убоялись страшных войн древности. А иные просто не захотели уплыть на Остров… Да, мы получили большие дары, но ведь не за так.