Солдаты налаживали переправу при последнем свете тусклого дня. Переправа началась уже ночью. Заготовленные заранее факелы сгружали с телег, и отряженные под эту задачу солдаты быстро бежали во мглу. Вдоль переправы замерцали на ветру красные тусклые огни, какие-то размазанные и почти ничего не освещавшие. Впрочем, нужно было лишь обозначить путь. Ветер еще не утих, но уже не выл, и можно было не срывать глотку на приказах. Вот во мглу по цепочке огоньков ушли передовые отряды, которые в ночи займут оборону по ту сторону Орона. За ними повели коней с замотанными тканью мордами. Животные покорно шли — и тоже таяли во мгле, а топот их копыт тонул в ветре, и казалось, что они уходят в никуда. Как мертвые за ту реку, что разделяет мир мертвых и живых… И если кто и падал в реку, то в эту ночь никто не слышал ни криков, ни зова на помощь. И потому умирали молча.
Ономори переправлялся вместе с Красным Драконом. Рядом с этим человеком ему не было страшно. Это был вождь, которому он верил. Мало увидеть — надо еще и сделать. А Красный Дракон словно поддразнивал судьбу — он никогда не просил Ономори высматривать все до мельчайших подробностей. «Это, — говорил он, — должно остаться мне. Должен сделать сам хоть что-то». Ономори понимал — наставник ищет в своей удаче подтверждения собственной правоты. И пока все шло удачно. Значит, Красный Дракон прав и его закон — истинный.
Небольшая крепость за рекой была захвачена почти сразу, потому как никто не ждал, что Дракон переправится ночью, во время ветров. Местный командир счел за благо преклониться перед несомненной удачей Дракона. Да еще, судя по возрасту, он помнил дни его прежней, уже легендарной славы. Какой дурак стал бы тут сопротивляться?
А местным жителям тем более не приходили в голову мысли о сопротивлении. Раз так случилось, значит, так предопределено, и дело простолюдина принимать все как есть. Не простолюдину вставать против воинов. Разве что пожелает испытать свое предопределение и сменить вилы на меч. Может, среди людей дорог такие и найдутся. Но не среди людей полей и болот. Не среди тех, кто не ходит по дорогам, кто по колено в воде работает на рисовых полях. Это особая каста. Некоторые даже говорят — это другой народ. Может, и правда они жили тут прежде тех, кто пришел строить дороги? Полководец, позаботившись о размещении солдат и, несмотря ни на что, выставив охрану и выслав разведку, созвал совет. Не время сейчас ложиться спать, хотя уже наступила ночь. Красный Дракон созвал всех в дом командира крепостного гарнизона, которого обласкал и оставил на прежней должности. Это был самый большой и лучший дом. В душной, пропахшей тревожными мыслями, потом, кожей и сырой шерстью комнате с плотно закрытыми от ветра ставнями и все равно полной пыли, угрюмые усталые мужчины что-то говорили, склоняясь над картами. Ономори прилег на кошме на полу у голой стены и сквозь полусон слышал, как повышаются или снова утихают голоса, слышал неожиданные резкие фразы, нарушавшие монотонное бормотание, звон оружия за дверьми и шаги приходящих и уходящих. Странное состояние на грани сна и бодрствования, какое-то студенистое, из которого и не выберешься — да и не хочется выбираться. Он лежал и думал о том, что будет после, когда они выиграют эту войну. И что скажет отец? И приходит ли еще на берег в своей птицелодке небожительница? И что там, на закате, куда однажды унес его сон? И что именно он видел тогда?
Он не сразу осознал, что монотонное бормотание теперь словно бы обрело тень. Это был не звук, а ощущение звука, тихой речи на неизвестном, но отчего-то понятном языке:
«Девять знаков, единый круг.
Тот, кто ушел, вернется,
Коль снова он будет замкнут.
Девять — число Знамения.
Девять раз по девять поколений.
Девятое воплощение — Знак Возврата.
Так будет».
Ономори заснул.
Утро было таким же тусклым, почти не отличаясь от ночи. Разве что людей вокруг было больше, и они суетились по каким-то делам. В комнатушке на полу спали вповалку семеро командиров с лисьими хвостами на шапках, знаками их ранга. Ономори пошевелился, потянулся, расправляя затекшую спину. Тут же сидевший на корточках в углу солдат вскочил, спросил, чего изволит господин провидец, после чего сообщил, что господин Красный Дракон прислал для него местного знахаря, у которого имеются некоторые зелья, которые могут понадобиться господину провидцу.
Ономори поднялся, еще не проснувшись до конца, вышел в обширные сени, нашел бочку с относительно чистой водой и плеснул себе в лицо. Проморгался. Солдат принес сухих лепешек и вяленой рыбы, фляжку пива. Ономори наскоро закусил, хрустя песком на зубах, и спросил, где знахарь. Солдат закивал и «трусцой нижнего чина» побежал вперед.