– Мы завершили исследования образцов, – объявил он пренеприятнейшим тоном. – Я потерял в вашей дачной дыре полдня. Зачем меня Борщов выдернул? Никаких следов ядов в останках животных я не нашел.
– Зато мы обнаружили нечто другое. И весьма странное, – возразил ему полосатовский эксперт-криминалист.
– Мы с коллегой исследовали останки четырех существ – двух попугаев, ящерицы и кошки, остальные уже для исследований непригодны, – начал объяснять полосатовский эксперт-криминалист. – Ядов сельскохозяйственных, в том числе и бродифакума, и никаких прочих мы действительно не обнаружили в останках. Зато в образцах присутствуют следы других химических препаратов очень высокой концентрации. Валсартана, сакубитрила, ацетилсалициловой кислоты, а также магния, калия и снотворных барбитуратов. Все погибшие животные, судя по всему, получали препараты в больших дозах.
– Что за химия? – осведомился капитан Блистанов важным тоном.
– Все, кроме барбитуратов, входит в состав сильнодействующих сердечных лекарств, которые продаются в аптеке. Убитая Гришина была сердечницей. Я предлагаю прямо сейчас заново обыскать ее дом на предмет обнаружения лекарств, которые она принимала. Тогда мы уже сможем делать конкретные выводы по исследованию останков ее питомцев.
Вчетвером (желчный спец-химик, присланный Гектором, тоже отправился на повторный обыск) они на патрульной машине доехали до коттеджа в саду. Капитан Блистанов снял полицейскую ленту, открыл калитку и дом. Они с криминалистом сразу начали искать лекарства Регины Гришиной. Катя внимательно огляделась по сторонам. Без фотографий, которые изъяли, дом выглядел иначе – добротный, уютный, современный, стильный. Обычный. Солнце, проглянувшее из-за пепельных туч, ярко освещало террасу и холл. Кресло в центре холла так и стояло повернутым к стене, на которой прежде висел портрет, тоже изъятый.
Обнаженный юноша с черной птицей на вытянутой руке… Сын-самоубийца и мать в образе ворона… Эльга – Ольга Хохлова – в наркотическом бреду говорила о портретах Даниила Гришина странные и непонятные вещи.
Загадочная аллегория несостоявшейся невесты Ирины Лифарь, отпилившей самой себе три пальца на руке.
Две другие, две вороны… Не те ли, чьи фотографии были расставлены здесь, в доме, повсюду? Мегалания Коралли и Аделаида Херманн. Женщины-факиры. Иллюзионистка, воспитавшая Регину в детстве, и… «фея из сказки» – учительница самой Мегалании Аделаида Херманн, про которую детям – Регине, Соне Мармеладке и Стасику Четвергову – рассказывала сама фокусница.
На втором портрете Ирина Лифарь изобразила аллегорически всю их воронью стаю. Значит, она что-то знала о них? Ей рассказывал жених – Данила… Что он ей говорил?
Вороны в фольклоре обычно спутники ведьм… Проще всего предположить, что аллегория фотографа была именно такой. Однако… не о ведьмах здесь речь. О факиршах, умевших показывать фокусы, создавать иллюзии у публики и… Нет, не колдовать, а гипнотизировать. Как делала Аделаида Херманн с цирковой публикой во время номера «Призрак невесты»…
В холл вошел эксперт-криминалист, начал осматривать каминную полку, вазы на ней, извлек из одной коробки с лекарствами.
– Вы останки ящерицы исследовали, а до этого выползок, найденный нами в гардеробе Гришиной. Он этой ящерице принадлежал? – спросила Катя.
– Возможно. По останкам сейчас трудно уже сказать наверняка. Вообще, выползок – это змеиная кожа, ящерицы иначе линяют. Хотя они тоже как бы перерождаются с каждой линькой, растут и меняются. Совершенствуют себя по указке природы.
Катя поднялась по лестнице наверх – Блистанов и спец-химик методично обыскивали внизу кухню. А спальню они уже осмотрели. Катя заглянула во все комнаты. Прав Гектор – все здесь принадлежит самой Регине, матери… А личного пространства сына здесь нет. И не было никогда. Не надо даже искать подтверждения у домработницы-филиппинки Карлы насчет общей спальни. Это просто в глаза бросается… А она в тот первый раз, встревоженная фотографиями, такой важной вещи не заметила. Значит, вот что еще, кроме родственных уз, связывало мать и сына, точнее… крепко приковывало сына к матери… Инцест… Регина сама была его инициатором? Конечно, если бы она не согласилась, то… разве бы мальчишка посмел? Она сама таким способом многие годы, когда он взрослел и мужал, держала его при себе, ограждала от чужого женского влияния. Фанатичная ли материнская любовь, испорченность, развращенность были тому причиной? Или что-то еще? Что-то, кроме секса? Какая-то иная цель, страсть, расчет?
