– Ножницами. – Четвергов глядел на них остро и пристально. Что-то в облике его снова изменилось. – Она воткнула их себе в щеку. А потом пыталась отрезать себе нос. Регина ее остановила, силой отняла ножницы.
– Почему она с собой такое сделала? Или, скажете, и она была наркоманка?
– Вы сами у нее спросите. Я знаю только, что говорили потом врачи Великой и матери Мармеладки, гримерше… Нанесение увечья в истерическом припадке. У нее и сейчас проблемы с психикой.
– На почве чего с ней приключился такой странный припадок?
– Отчаянный поступок. Великая тогда в Сочи хотела расстаться с ней. Убрать ее из своего номера. Снять с роли девушки-ящерицы, что вылупляется на глазах публики из вселенского яйца… Вазы в форме яйца, наполненной водой.
– Не объяснение, а маразм какой-то, – хмыкнул Гектор. – Вы бы послушали себя, Четвергов.
– Да, вы бы послушали себя сейчас, – подхватила и Катя. – У вас ведь там что-то происходило. И вы это от нас утаиваете. Рассказываете о внешних событиях, но не о причинах. А нас интересуют именно они. А то ведь… вы один из главных подозреваемых по делу об умышленном убийстве. По многим основаниям. Ваша первая любовь за вашей спиной обзванивала врачей, интересовалась причинами смерти вашей жены. А вы, что бы там ни говорили нам, желали видеть Даниила своим сыном. И один намек на то, что мать и сын практиковали инцест, стал бы для вас, судя по вашей бурной реакции, таким толчком к совершению преступления… Можно понять… Все это мы можем понять. Нам неясно другое.
– Что вам неясно?
– Что у вас творилось? Что происходило в дни вашего детства и юности вокруг Мегалании Коралли? Что через много лет случилось в семье Регины Гришиной? Почему люди внезапно хватались за ножницы, за пилу… Отчего вдруг в семидесятых покончил с собой – утопился молодой любовник Мегалании Коралли? Почему много лет спустя Данила вскрыл себе вены, а затем повесился? Почему Регина трепетно хранила в доме фотографии факирш? И что все-таки на самом деле произошло с укротительницей Бугримовой, враждовавшей с вашей странной бабкой?
– И за что вдруг на вашу бабку-факиршу в качестве щедрого дара свалился особняк, числившийся долгие годы на балансе НКВД – МГБ? – закончил Гектор.
– Ей его лично Всеволод Меркулов подарил с согласия Берии, – ответил Четвергов. – Она сама нам хвалилась. Меркулова ведь сразу расстреляли после ареста в 1954-м. Через несколько часов, прямо в камере. Словно хотели, чтобы он особо не болтал на допросах, когда ему пальцы начнут дробить, пытать… Полковник, давайте сыграем с вами в одну игру, а? Я вам расскажу, что знаю. Но при одном условии.
– Каком? – спросил Гектор.
– Я нормальный образованный человек с устоявшимися взглядами на жизнь. Я не убийца. Можете думать что угодно, но Регину я не убивал. Если я вам начну рассказывать некоторые вещи из нашего семейного прошлого… то вы моментально причислите меня к категории психов и начнете и дальше плести паутину ваших беспочвенных подозрений. Такой поворот меня не устраивает категорически. Поэтому я хочу, чтобы некоторым фактам, о которых, возможно, я вам и расскажу, вы сначала нашли подтверждение в других источниках. Которым вы, ну, если не доверитесь полностью, то, по крайней мере, воспримете их всерьез.
– Что за источники?
– На Великую в старом архиве КГБ в анналах есть досье, – объявил Стас Четвергов. – Я узнал о нем несколько лет назад в беседе с вашим бывшим коллегой, генералом – мы с женой и ее братом отдыхали в Италии в одной компании, ну и разговор зашел… Я через брата жены пытался добраться до этого досье. Меня мучило любопытство, что там они, кагэбэшники, насобирали на мою великую бабку. Но я не смог. Дело оказалось шкурным, и брат жены отказался помочь – он за свою должность трясется. Вы, полковник, человек другого склада, возможно, лишь вы сможете добраться до досье. Если повезет – прочтите его. И потом мы поговорим начистоту. С одним условием – вы меня ознакомите с досье. И лишь тогда я вам расскажу личные впечатления о жизни всех нас в те годы и потом, после… в тени Мегалании Великой.
Пауза. Катя замерла: такого поворота они явно не ожидали.
– Ладно. Принято, – объявил Гектор. – Капитан, решение за вами как начальником отдела полиции. – Он обернулся к молчавшему все это время Блистанову. – Отпускаем его пока что или закрываем в камеру? – Гектор отстегнул от пояса наручники.
– Подонок! Да за что меня в камеру? Я тебе как человеку, а ты… – Стас Четвергов снова взвился.
– Основания закрыть всегда найдутся. Вы Гектора Игоревича сукиным сыном обозвали один раз и сейчас повторно оскорбили, – нашелся Блистанов. – За неуважение при исполнении.
– Да при каком исполнении? Кто он вообще здесь такой?!
– Но вы же именно с ним беседовали. В игру предложили сыграть насчет досье, условия ему диктовали, – хладнокровно заметил Блистанов (Катя подумала, что Полосатик далеко пойдет, так быстро он учится разным полицейским «гадостям с подходцами», прямо на лету подколы схватывает). – Ладно, я сегодня добрый. Отпускаем мы вас пока, гражданин Четвергов. Скатертью дорога.
