Испанцы в те дни одерживали победы благодаря своей «отменной дисциплине в стесненных обстоятельствах». Не менее важны были плотный строй, осознание ценности жизни каждого испанца и замечательная способность перемещаться по территории, не считаясь с какими-либо потерями среди индейцев. Арбалеты, мушкеты, аркебузы и собаки, а прежде всего толедская сталь играли решающую роль в этих сражениях; лошади тоже вносили свою долю в общий успех там, где позволял ландшафт, хотя узкие каменистые тропы Юкатана часто служили препятствием для конных атак. Майя бились отчаянно (они «воинственные, доблестные и опытные в войне», как докладывал колониальный городской совет Мериды) и изобретали все новые способы сопротивления: в частности, стали копать ямы-ловушки для вражеских лошадей. При этом они отличались местническим мышлением и стремились всего-навсего прогнать иноземных захватчиков с конкретного участка земли. Испанцев они воспринимали как своего рода перелетных птиц. Согласно традиционному майянскому военному кодексу, захват добычи и пленников для жертвоприношения являлся, как и в Мексике, главной целью боевых действий. Но майя обнаружили, что с испанцами гораздо труднее иметь дело, чем ожидалось сначала. Те принесли с собою новые болезни и новое оружие, что обернулось массовым сокращением численности населения. За эти годы население полуострова Юкатан уменьшилось с 800 000 до 250 000 человек.
Четырьмя городами Юкатана ныне считались: Мерида, где в 1550 году проживало семьдесят испанских семей; Вальядолид с сорока пятью семьями; Кампече, где было около сорока семей; и Саламанка-де-Бакалар, в которой имелось не более двадцати семей. Между собой эти города делили управление полуостровом. Почти десять лет спустя, ко времени восшествия Филиппа на трон в 1558 году, на Юкатане проживало, возможно, до 400 испанских семей. Их дома были, естественно, испанскими по стилю, но, поскольку строили все-таки покоренные майя, эти жилища отличал, по выражению Инги Клендиннен, «неистребимый индейский колорит». Из-за жары испанцы спали в гамаках и, подобно индейцам, обзавелись привычкой просыпаться, когда женщины принимались молоть маис на каменных жерновах. Только испанцы низшего сословия брали индеанок в жены, остальные содержали их как любовниц‹‹360››.
Великий Бартоломе де Лас Касас, епископ Чьяпаса, в ту пору относившегося к провинции Верапас, начал проповедовать веру без применения силы, поддерживая усилия собратьев-доминиканцев. Как мы неоднократно убеждались, он разгневал многих колонистов своим чрезмерно снисходительным, по их мнению, отношением к индейцам. Его епископское послание от 20 марта 1545 года по этому вопросу заслуживает того, чтобы рассказать о содержании документа подробнее. В своем послании Лас Касас отказывался принимать исповедь у испанцев, пока те не вернут законным хозяевам земли, захваченные у индейцев, и требовал строгого соблюдения новых законов 1542 года для защиты индейцев, а также грозил колонистам суровыми церковными наказаниями, если они продолжат колебаться. Колонисты, в свою очередь, отвергали духовную юрисдикцию Лас Касаса над Юкатаном, пытались лишить его самого и «малодушных» доминиканцев пропитания и даже отказывались платить десятину. Тут они опирались на поддержку францисканцев, которые к тому времени стали считать Юкатан своей вотчиной. Лас Касасу пришлось довольствоваться проповедями, а исповедоваться ему колонисты не желали.
Не удивительно поэтому, что рано или поздно должно было вспыхнуть новое восстание майя, причем сразу по всему полуострову. Вожди различных поселений, будь то Купуль (сердце восстания), Кочуа, Сотута и Уаймиль-Четумаль, согласились принять испанское владычество, но многие майя, особенно среди жрецов, желали мести. Практика энкомьенд с ее принудительным трудом казалась большинству из них невыносимой. Прежде майя воевали с завоевателями-тольтеками, а теперь перенесли ненависть к ним на европейцев.
В полнолуние 8 ноября 1546 года майя к востоку от Юкатана подняли мятеж и принялись убивать испанцев с со свирепой яростью. Больше всего досталось новооснованному городу Вальядолид. Энкомьендеро, их жен и детей безжалостно убивали. Некоторых распинали, других обмазывали копалем, смолой для изготовления лака, и сжигали, третьих превратили в мишени для стрел, а кое-кому вырывали сердца из груди. В числе последних оказался Бернардино де Вильягомес, которого протащили по городу на веревке, а затем отрезали ему голову и прочие части тела. Мятежники рассылали подобные трофеи быстроногими гонцами по всей территории полуострова, подстрекая сородичей к истреблению завоевателей‹‹361››. Испанцы в Вальядолиде и Саламанке-де-Бакалар погибли почти целиком.
