И опять позвонили. Четыре коротких звонка и три длинных. Но условный сигнал был не такой.
– Кто-то ошибся дверью, – прошептал бродяга с негнущейся ногой, самый маленький из троих. – Кто-то не знает, к кому относится, к нам или к тайной полиции. Друг он или убийца.
Да и кто это о себе знает?
Маленькая черная собачка под столом принялась лаять.
– Зажмите ей морду, – сердито сказал Иосиф, – ей тут нельзя быть.
– Я с самого начала была против того, чтобы ее оставлять, – сказала Мария. – Нам нечем ее кормить, да и потом, на нее не во всем можно положиться. И вообще, там сказано об осле. О животном, приспособленном для перевозки, – вздохнула она, – спокойном и приспособленном для перевозки.
– Евреям запрещено иметь домашних животных, – прошептал Ангел, – а уехать можно и в пломбированном вагоне. Вопрос в том, куда.
– На границе с Египтом идут бои!
– Ну, тогда прямо в Польшу.
– А царь иудейский?
– Поедет со всеми.
Звонки в дверь возобновились, теперь они звучали умоляюще.
– Мы начинаем играть, мы не откроем!
– Тогда живо, поспешите! Внимание… приготовились…
– Начали!
Трое бродяг вскочили на ноги. Они поднесли свои фонари к зеркалу старого комода и отразились в нем.
– Вы видели мир? – крикнул самый маленький бродяга.
– Но ты же держишь свой фонарь криво! – Перебил его Ангел. – Герберт, по-моему, у тебя даже кулак дрожит. Боишься? В твоей роли это не предусмотрено. Вы видели мир? Спроси как мужчина, малыш, схвати их за плечи, чтобы они начали искать у себя в подсумках и под подушками…
– Вы видели мир?
Трезвон смолк – казалось, он тоже ждет ответа. Детям было зябко, они придвинулись ближе друг к другу. Зияющая и бездонная, раззвездилась перед ними пустота и приказала: «Заполните меня!» И двое бродяг решились произнести: «Здесь никого нет».
– Никого, слышишь, Георг? Никого, ужасное слово. Все – и все же никого, миллионы людей – и все же никого. Эй, никто, все, которые ненавидят, которые отводят взгляд всторону, слушайте: никто нас не ненавидит, никто нас не преследует – никто! Почему вы боитесь? Никого, скажи еще раз, Георг! Пускай она начнет петь, твоя печаль, и в своих многолюдных собраниях пускай они это услышат: здесь нет никого, никого, никого!
Отчаянно заполыхали фонари трех бродяг в темной комнате.
Они в отчаянии рухнули на грязный коврик.
Опять послышался звонок. Голоса детей, захлебываясь, сменяли друг друга. На мгновение им удалось заглушить звонок.
сказал Ангел, пока люди переводили дыхание.
Бродяги, не сбиваясь, продолжили спор, они разъяли голос Ангела и растворили его в тревоге:
«Мира взыскуете вы?» – крикнул Ангел и взмыл на шкаф. «Мира!» – вздохнул он, но звон остался, словно стальная рама вокруг темной картины.
Изрыгая проклятия и крепко вцепившись друг в друга, лежали бродяги на земле. Все быстрее и настойчивее пылал над их потасовкой голос Ангела. Колыхались накидки, а звонок на лестнице, перекрывая голос Ангела, пронзительно звенел. Ледяным дождем обрушились эти звуки на отвернувшиеся, закутанные лица детей. Откройте, откройте!
Вся эта темная комната превратилась теперь просто-напросто в один колеблющийся, кое-как запахнутый капюшон. И в дверь звонили. Четыре коротких и три длинных. Мучительная назойливость неправильного пароля. Трое бродяг с нетерпением утопили колени и кулаки в старом ковре. Самый младший поднял указательный палец.
