Поцелуи становились все глубже, все жарче. Внезапно я осознала, что сижу на столе Селима — какое счастье, что сегодня на нем не было никаких бумаг государственной важности, ведь мы могли просто смести их на пол и не заметить. Ноги мои охватывали талию Эдвина, так плотно прижимая его тело к моему, что я могла ощутить его возбуждение. И то, что мой любимый желает меня, вызывало в моей душе какое-то первобытное ликование. Губы Эдвина уже не терзали мой рот. Жаркими поцелуями он спустился по шее к ключицам, надолго приникнув губами к впадинке между ними. Потом дорожка поцелуев спустилась ниже, благо платье на мне было с довольно низким вырезом. Губы Эдвина прижались к моей груди, опаляя кожу. Мои пальцы ласково перебирали его волосы, а его руки гладили мои бедра. Но вот одна из них поднялась, скользнула по животу к груди, слегка сжала, погладила через ткань. С моих губ сорвался стон. Ладонь его скользнула под платье, пальцы ласкали обнаженную кожу.
— Эдвин, — выдохнула я.
— Амина, — отозвался он. — Амина, любовь моя.
От его хриплого голоса туманился разум, но было необходимо взять себя в руки.
— Эдвин, — у меня опять вырвался стон. — Эдвин, мы должны прекратить. Селим может вернуться в любой момент.
— Ты права, — Эдвин убрал руки, но несколько мгновений простоял, тесно прижимаясь ко мне и спрятав лицо у меня в волосах.
Затем он помог мне слезть со стола и я несколькими быстрыми движениями привела в порядок свою одежду. К сожалению, прическа моя растрепалась, так что мне пришлось вытащить шпильки и остаться с распущенными волосами, которые я постаралась по возможности пригладить руками.
— Лучше расскажи мне, как отреагировал твой брат на известие о скорой свадьбе, — попросила я.
В том, что Эдвин общался с королем Севера, сомнений быть не могло — без позволения монарха браки такого уровня не заключались. А если еще и вспомнить их странную традицию брать в жены только соотечественниц, то тем более принцу надо было посоветоваться с братом.
— Не могу сказать, что Эдгар очень обрадовался, — помрачнел Эдвин. — Однако же разрешение на брак я получил.
— Но женитьба не будет грозить тебе неприятными последствиями? — обеспокоенно спросила я.
Жених ласково провел рукой по моим волосам.
— Не волнуйся, Амина. Это мое решение, мне и отвечать за него. Двор примет тебя, обещаю. Никаких проблем у моей жены не возникнет.
— А у тебя? — настаивала я.
— Не знаю, — со вздохом признался Эдвин. — Скорее всего, мне придется заплатить за нарушение традиций. Но вот цену мне назначат уже дома.
— Но разве твой брат…
— Это зависит вовсе не от Эдгара, — перебил меня принц. — И давай больше не будем говорить об этом. Ты все узнаешь в свое время. Сейчас же важно одно — в Северном Королевстве тебя ожидают полагающиеся тебе по праву почет и уважение. Единственное, что внушает мне определенные опасения — жить тебе придется в стране, которая довольно-таки сильно отличается от твоей родины. И с этим я поделать, увы, ничего не могу.
— Зато я буду жить с тобой, — улыбнулась я.
Лицо Эдвина просветлело и он склонился, чтобы поцеловать меня. И в этот момент дверь распахнулась.
— Я вижу, что вы поладили, — довольно произнес Селим. — Рад, очень рад.
— Великая шаисса Амина оказала мне честь и дала согласие стать моей женой, — официальным тоном объявил Эдвин.
— Отлично, дорогой брат — мы ведь теперь братья, не так ли, принц?
— О да, — Эдвин ухмыльнулся.
— Итак, дорогой брат, завтра утром по всей Империи будет объявлено о помолвке. Можно приступать к приготовлениям к свадьбе. Ты сама займешься этим, дорогая, или кого-нибудь назначишь?
— Я подумаю, — уклонилась я от прямого ответа.
— Подумай, время еще есть. А сейчас прошу простить нас, сестренка, но нам с принцем еще необходимо обсудить некоторые вопросы. Увидимся за ужином — ты ведь поужинаешь со мной?
— Конечно, Селим.
Брат обнял меня, а новоиспеченный жених поцеловал мне руку. Распрощавшись с ними таким образом, я оставила мужчин наедине.
В том, что слухи о помолвке быстро разнесутся по дворцу, я нисколько не сомневалась. И решила сама рассказать о предстоящем событии Салмее. Пусть нас нельзя было назвать подругами, но ближе нее у меня были только Фатима и Найме. Так повелось с самого детства, когда во дворец приводили играть дочерей Советников Императора и дальних родственников. Я видела этих девочек далеко не каждый день, но меня радовало общество других детей. Однако же мне непрестанно внушали, что я должна быть со всеми одинаково вежлива и радушна, но никого выделять права не имею. Я росла с осознанием того, что я — великая шаисса, дочь Императора. Близких подруг мне не дозволено было иметь во избежание чужого влияния. Брату повезло больше — у него был Баязет. И так вышло, что назвать своими друзьями я могла только Селима и его приятеля, несмотря на то, что они были значительно старше.
Салмея сдержанно поздравила меня, а Фирузе, игравшая рядом и прислушивающаяся к нашим словам, внезапно расплакалась.
— Что с тобой, моя маленькая шаисса? — спросила я.
— Я не хочу, чтобы ты уезжала, — прохныкала девочка.
