— А если она умрет, — озвучила мысли, терзавшие меня, Фатима, — вряд ли будут проводить тщательное расследование. Алия в гареме недавно, в фаворитки не выбилась, ни друзей, ни врагов завести еще не успела, так что травить ее никому вроде бы и смысла нет.
— Скорее всего, так оно и будет, — мрачно согласилась я. — На ее смерть вообще почти не обратят внимания. С кем она еще общалась в последнее время кроме тебя?
— Почти ни с кем, шаисса. Девушки поговаривали, что она задрала нос и вещала при каждом удобном случае, что скоро она возвысится. Я полагала, что это из-за моего обещания пристроить ее к вам в услужение.
— Похоже, что ты ошибалась. Ладно, найди тех, с кем она общалась еще до смерти Лайлы и попробуй выяснить, чем именно она заинтересовала жену Селима.
Фатима кивнула.
А к вечеру следующего дня Алия все-таки скончалась. Осматривавший ее лекарь списал все на неподходящую пищу и на том дело и закончилось. Смерть девушки даже толком не обсуждали в гареме. О ней позабыли очень быстро, словно ее и не существовало никогда.
А день моей свадьбы все приближался и именно предстоящее торжество обсуждали все.
— Сегодня наша последняя встреча перед бракосочетанием, — предупредила я Эдвина. — По нашим традициям пять дней до свадьбы жених и невеста не должны видеть друг друга.
— Ужасные у вас традиции, — проворчал он. — На редкость жестокие. Как я выдержу пять дней без тебя.
Я пожала плечами.
— Подумать только, мы жили друг без друга много лет, а теперь пятидневная разлука кажется нам невыносимой.
— В любом случае, — произнес мой жених, заключая меня в объятия, — раз уж нам предстоит разлука, то тратить время зря я не намерен.
В этом я была с ним солидарна. Мои руки проскользнули под его тунику и я с легким нажимом провела ногтями по его пояснице. Эдвин охнул. Мы уже столько раз были с ним близки, но новизна ощущений все еще не стерлась и каждую ласку мы принимали так, словно это происходило впервые. Тунику жених буквально сорвал через голову, а спустя мгновение к ней на полу присоединились мое платье и его брюки. Мы тоже опустились на мягкий ковер, причем я оказалась сверху. Медленно скользнула вниз по его телу, прижалась губами к мускулистому животу и провела языком дорожку вверх, к груди. Погладила руками напряженные мышцы, слегка прикусила кожу у ключиц. Руки Эдвина сжали мою талию, приподнимая. А потом накрыли грудь и принялись ласкать в такт моим движениям. Я откинула голову и прогнулась в пояснице, мои руки хаотично метались по телу мужчины. А потом я вскрикнула и обессиленно упала ему на грудь.
— Я люблю тебя, — прошептал он. — И буду счастлив назвать своей женой.
— И я люблю тебя, — я приподнялась, опираясь на его плечи. — И с нетерпением жду того момента, когда ты станешь моим мужем.
И прикоснулась к его губам легким поцелуем.
Всю ночь мы нежились в объятиях друг друга, шептали ласковые глупости и целовались. А когда я вернулась в свои покои, у меня было странное чувство, словно меня лишили чего-то жизненно необходимого.
Но уже к обеду мне принесли шкатулку с подарком от жениха и передали от него записку, полную пылких признаний — ее я прочитала, улыбаясь. А потом откинула крышку шкатулки и ощутила, как кровь прилила к щекам, окрашивая их румянцем. На черном бархате сверкала и переливалась голубыми бриллиантами изящная диадема.
Подарок Эдвина стал первым среди бесчисленных даров, присылаемых мне. Роскошный письменный набор от Искандера, браслет с сапфирами от Баязета, гарнитур с рубинами от брата и множество самых разных вещей от людей, со многими из которых я и знакома-то не была, но которые стремились выказать сестре Императора свое почтение. Фирузе, получившая наконец обещанное платье, нарисовала мне очередную картинку.
— Быстрей бы свадьба, — мечтательно протянула она, крутясь перед зеркалом. — У меня столько новых нарядов! И папа подарил мне вот это.
Она указала на заколки в виде золотых бабочек с эмалью в своих волосах.
— Очень красивые, — похвалила я.
— Да, и мама пообещала, что разрешит мне сделать прическу, как у взрослой, — похвасталась девочка.
— Ты будешь самой красивой, моя маленькая шаисса.
Фирузе благодарно поцеловала меня.
— Пусть Небесный Отец поскорее пошлет вам ребенка, шаисса, — улыбнулась Салмея, подхватывая дочь на руки. — Это такое счастье!
— Спасибо, дорогая. Как ты?
Салмея серьезно посмотрела мне в лицо.
— Сейчас, когда слухи утихли, мне спокойно. Я еще не поблагодарила вас за то, что дали мне возможность пережить это непростое время вдали от дворца, шаисса.
— Не стоит меня благодарить, Салмея. Уверена, что Селим принял бы такое же решение, если бы ты обратилась к нему.
— Да, скорее всего. Но все же примите мою благодарность, шаисса.
