Все решили, что Максаржав погиб, и старый Балчин известил об этом семью полководца. Ламы монастыря Хайлантай отслужили молебен, и в дом Максаржава потянулись люди, чтобы разделить скорбь с его родными.
Максаржава перевели в камеру, где сидели Дамдинсурэн и другие арестованные. Когда он вошел, Дамдинсурэн не мог прийти в себя от изумления.
— Максаржав! — вскричал он и хотел было встать, но не смог. Товарищи помогли ему сесть на постели.
— Дамдинсурэн-гуай, друг мой, оба мы в беде! Как ваше здоровье? — спросил Максаржав, поздоровавшись со всеми и усаживаясь подле друга.
Тот только застонал в ответ и положил руку на колено Максаржава.
— Гамины пытали меня со всей изощренностью. Они, наверное, и вас будут истязать и вынуждать идти к ним на службу.
— Да, уже пытались уговорить, а потом стали запугивать. Иногда казалось, лучше умереть...
— Пет, вы еще молоды, вы должны жить. А я, кажется, не перенесу пыток... Вы же непременно должны остаться в живых! Подумайте, как протянуть время, сохранить жизнь. На моих глазах погибли четверо товарищей. Мы теряем прекрасных людей...
— Они хотят уничтожить самых сильных, а остальных сделать рабами.
— Говорят, никого не оставят в живых...
И они стали вспоминать славное прошлое, друзей, совместные походы.
Максаржава еще не раз вызывали на допрос.
— Кто, кроме вас, примкнул к Сухэ-Батору? Где эти люди? — спрашивал следователь, но в ответ каждый раз слышал одно и то же:
— Мы с Сухэ-Батором воевали вместе, он отличный командир! Это я вас должен спросить, где он!
Китайский чиновник хотел применить к нему пытки, но один из нойонов убедил его не делать этого.
— Не надо его трогать. А что, если понадобится поднять монгольское войско? Он будет полезен нам тогда. За Максаржавом монголы пойдут в огонь и в воду. А пока нужно выпустить обращение от имени двух полководцев.
— Нойон, этот ваш Максаржав не так глуп, напрасно вы думаете, что он будет слепо повиноваться нам.
— Ну что ж, если откажется подчиняться, мы уничтожим упрямца.
— Это мы всегда успеем сделать.
— Вы от него так ничего и не добились. На ваше место пришлют другого чиновника. А вы знаете, что он написал обращение и, говорят, монголы знают его почти наизусть? Не давайте никому с ним свиданий! Не разрешайте никаких передач!
— Я не думаю, что мы здесь чего-нибудь достигнем...
— Послезавтра из Пекина прибудет курьер. Он привезет какое-то распоряжение. Знаете монгольскую поговорку: «Взял и вытолкнул языком сало, попавшее в рот»?
— Поговорку-то слышал, да к чему она тут, не понимаю...
— Ну так вот. Может случиться и такое: несмотря на то что верные люди, такие, как мы с вами, всячески охраняют завоеванное, мы потеряем Монголию, что называется, вытолкнем языком сало, попавшее в рот.
— И кому же оно достанется, это сало?
— Может, никому, а может, и Стране Восходящего Солнца, ведь японцам ни силы, ни хитрости не занимать.
— Надо, чтобы об этом доложили амбаню...
— Амбань знает все лучше меня, он трижды умен: от рождения, от знаний и от хитрости.
— Так чего ради мы нянчимся с этими вояками? Не проще ли отправить этих двух «героев» на тот свет?
— Так-то оно так... Иностранные державы только и ждут удобного случая, чтобы разделить и проглотить Монголию... А Срединное государство не в состоянии воевать со всеми. Монголию и то с трудом одолели.
— Нойон, я, низкий раб, благодарен вам за то, что вы снизошли до разговора со мною. И вот что я хотел вам предложить: вам нужно золото?
— Что? Какое золото? Мне нужно не золото, а земля, мне нужны просторные монгольские степи, и тогда все золото — и под землей, и на земле — мое! Тогда я буду богат и братья мои разбогатеют.
Чиновник насупился. Оп-то надеялся доставить удовольствие нойону и заручиться его покровительством, тогда ему будет позволено все что угодно — грабить и убивать... «А может, этот нойон просто жеманится, сначала говорит: мне ничего не надо, а потом преспокойно заберет золото?» — подумал китаец.
— Ваша светлость, не холодно ли вам? — спросил он.
— Да нет, ничего. Принеси-ка ты хворосту с Толы.
— Сию минуту. — Он хотел было выйти, но остановился на полпути и сказал: — Ваша светлость, я забыл вам доложить... На двери дома, где я живу, вчера ночью наклеили вот это. — И он подал нойону листок бумаги.
Тот прочел: «Если вы осмелитесь покуситься на жизнь Хатан-Батора Максаржава и Манлай-Батора Дамдинсурэна, мы, монголы, вам отомстим за это».
Нойон в ярости бросил на землю листок.
— Гнусная бумажонка!
Максаржав и Дамдинсурэн уже несколько месяцев сидели в тюрьме. Манлай-Батор тяжело заболел. Все тело у него отекло, он дышал с трудом, отказывался от пищи и воды. Максаржав, посоветовавшись с товарищами, отдал охраннику золотое кольцо и попросил:
— Помоги нам, достань мяса, бульона и лекарство. Позови лекаря. И дай знать нашим, что Дамдинсурэн серьезно болен.
Охранник забрал кольцо, по ничего не сделал. Зато другой охранник, не взяв ничего, принес лекарство. Три дня Дамдинсурэну как будто было полегче, но потом опять состояние его ухудшилось.
