Действительно, такой разговор с министром у него был.
— Тебя очень хвалят чип-ван и Га-гун, — сказал Да-лама. — Они говорят, что и происхождения ты благородного, и воин храбрый, и на службе проявил себя как человек старательный. Хотим тебя послать на восточную окраину. Там у нас объявился опасный враг, надо его ликвидировать. Этот человек нарушает наши указы и распоряжения и затевает какие-то козни с маньчжурами. Мы дважды направляли туда своих представителей, но они не вернулись. А посылать туда целое войско, чтобы утихомирить одного предателя, мы просто не в состоянии. Хватит ли у тебя духу взяться за это дело?
— Если это действительно предатель, вступивший в сговор с нашими врагами, то я не вижу причин отказываться от такого поручения, — ответил Максаржав.
— Вот и хорошо. С тобой поедут пять человек. Этот мерзавец восстановил против себя весь хошун, и там ему не дают особенно развернуться, но все-таки выезжай как можно скорее. Только учти: тут требуется особая осмотрительность. Ну, счастливого пути!
— Что я должен сделать, господин министр? Прикончить предателя на месте или доставить сюда?
— На что он нам нужен! Уничтожить на месте, да и все тут.
— Понятно. — Максаржав попрощался и вышел.
«Каков гордец! — подумал министр, проводив взглядом Максаржава. — Ну ничего, в конце концов сложит где-нибудь голову».
Максаржав был несколько удручен тем, что его отправляют на восток, а не в Западный край. «Впрочем, сейчас это не имеет значения, лишь бы быть полезным стране». Пока он отвязывал своего копя, к нему подошел чиновник, который был родом из тех же краев, что и он сам.
— Слыхал я, куда тебя посылают. Как земляк земляку хочу посоветовать: не берись ты за это дело, если жизнь тебе дорога. Попадешь в лапы хошунного управителя Палама из Цэцэн-ханского аймака — не вырвешься. Придумай лучше какую-нибудь причину и, пока не поздно, откажись.
Но Максаржав не послушал его совета. «Как бы трудно мне ни пришлось, ехать все-таки надо!» И он сказал земляку о своем решении.
— Ну и дурак! — в сердцах пробормотал тот, провожая Максаржава взглядом.
Максаржаву сказали, что те пятеро, которым приказано сопровождать его, — парни сильные, давно занимаются борьбой. Он решил посмотреть, что это за люди. Ведь мало ли что случится, дело может и до рукопашной схватки дойти. Парни оказались действительно богатырями. Но Максаржав взял с собой лишь одного. А остальных четверых решил найти среди новобранцев. Начал расспрашивать, нет ли среди них бывших табунщиков или ламских послушников. Наконец нашел табунщика, ламу, опытного охотника и бывалого караванщика — ему доводилось даже в Пекин ходить с караваном. И вот вшестером отправились они по уртонной линии на восток. Бывшего ламу под видом бродячего монаха послали вперед — поразведать, что происходит во владениях отступника Палама.
— Палам-нойон, конечно, не дремлет, наверняка у него повсюду выставлены вооруженные дозоры, которые задерживают всех подозрительных, так что задача у тебя нелегкая, — напутствовал своего посланца Максаржав. — Надо узнать, где находится ставка нойона, сколько при нем людей, куда он выезжает.
— Постараюсь все сделать, — коротко ответил бывший лама.
Договориться с табунщиком Палам-нойона не составило большого труда — на рассвете, как было условлено, он отогнал косяк копей к востоку от ставки, по так, чтобы из ставки было его видно. На следующую ночь табунщик — один из пятерых, сопровождающих Максаржава, — с криком и свистом погнал коней прямо к ставке нойона. В середине косяка спрятались несколько всадников. Табун приблизился к стойбищу нойона. Оставив одного сторожить оседланных копей, двое других подползли совсем близко к юрте нойона и стали ждать, когда он выйдет. Наконец тот вышел в сопровождении телохранителя. Оба не успели издать ни звука, как были схвачены и крепко связаны. Затем один из лазутчиков, накинув дэли, снятый с нойона, вошел в юрту и прислушался. Похоже было, что жена нойона безмятежно и крепко спит. Он вышел из юрты и догнал товарищей. Связанного Палам-нойона положили поперек коня и погнали табун подальше от стойбища. Никаких следов похищения не осталось. Просто табун прошел, и больше ничего. Всю ночь скакал маленький отряд до ближайшего хошунного управления — здесь они уже были вне опасности.
Сначала Максаржав хотел сам расправиться с Палам-нойоном, по потом передумал и решил доставить предателя в столицу живым. Палам умолял выслушать его. Разговор вышел бурным и продолжался довольно долго.
— Кто ты такой и что собираешься со мной делать? — надменно вопросил нойон Максаржава.
— Я Максаржав, младший гун из хошуна Га-гуна, Сайн-нойон-ханского аймака. Мне приказано уничтожить тебя.
— Как же это можно лишать человека жизни!
— Предателя, который продался китайцам, можно!
— Опомнись, что ты делаешь! Неужели ты забыл, от кого ты получил титул младшего гуна?
— Мы наследственные воины, не тебе чета!
— Откуда вы все взяли, что я предатель?
