Слушая разговор, происходивший на поляне, Асанна морщилась, как от зубной боли. Антипатия к Соне уже была у нее в крови. Улучив момент, она подошла к Эрвину, протянула ему небольшую плоскую фляжку, обтянутую кожей. Мгновенно спрятав подарок за пазуху, парень искоса взглянул на Соню, которая сделала вид, что не заметила их манипуляций. На самом деле ее очень взволновала фляжка. Подозрения о тайном сговоре между Эрвином и сестрицей Ларри подтвердились.
«Надо обязательно выяснить, что за бурду она всучила», — решила Соня.
Привычно легко взбежав по спине дракона, она уселась в седло, чем вызвала у стоящей троицы искреннее изумление. Дождалась, когда Эрвин усядется сзади, уверенно крикнула: «Хэк!», — удивив всех еще раз, и послушный приказу Горыныч взлетел.
Эрвин что-то недовольно буркнул. «Злится, что я командую», — с уверенностью определила Соня.
— Горыныч — мой дракон, — крикнул Эрвин, наклонившись к ее уху.
Соня пожала плечами. «Зануда, — подумала она, — упрямая зануда».
Двух седоков после неудачной посадки Горынычу было нести трудновато. Тем не менее он летел гладко и без рывков. Дракон не нервничал, не суетился, не бил беспорядочно крыльями, не заваливался на бок. Тренировки с Соней не прошли для дракона даром.
Эрвин притих, успокоилась и наездница. Это усыпило их внимание — они не заметили трех верхотуров. Те появились неожиданно очень близко, как из засады, и взяли Горыныча в кольцо.
Сердце девочки пропустило удар. Как же получилось, что второй раз за короткий срок она проморгала верхотуров? Соня привстала в стременах, оглядывая окрестности. Под ними расстилалась равнина, скрыться негде. Девочка почувствовала, что Горыныч жутко напуган. Он мелко подрагивал: и потому, что еще не окреп, и потому, что прекрасно помнил недавнюю погоню.
Ситуация казалась безвыходной, и в этот момент Эрвин, наклонившись к Соне, сказал в ухо:
— Дракон в праве, не бойся.
У Сони будто гора свалилась с плеч. Она похлопала Горыныча по спине, давая понять, что всё в порядке.
Часа два, за которые Соня так ничего и не предприняла, они летели в сопровождении почетного конвоя. Наконец верхотуры скомандовали приземлиться. Внизу, в поле, раскинулся походный лагерь с шатрами и палатками. «Это и есть предместья Энобуса», — поняла девочка.
Горыныч совершил посадку в центре поселения. Верхотуры приказали привязать дракона и повели пленников — Соня и Эрвин ощущали себя именно так — в большой шатер, стоявший посередине просторной площадки.
Эрвин был мрачен, он ничего не мог сказать девочке в присутствии конвоя. Соня выглядела спокойной, но смотрела по сторонам, оценивая обстановку. Девочка не исключала возможности побега.
В шатре, как и положено, всё по-спартански: стол, раскладная кровать, грубые деревянные табуреты. На столе большой лист бумаги, похожий на карту, над которым склонился исполинский мужчина в военной форме. Он обернулся на вошедших, продемонстрировав лихо подкрученные усы, и мощным басом прогремел:
— Кто такие?
Сопровождающий Соню и Эрвина верхотур подтолкнул их вперед.
— Новые участники? — пробасил великан.
Соня одарила его самой обаятельной улыбкой из своего арсенала и сказала:
— Э-э-э… да.
— А что так неуверенно? — добродушно спросил усач.
— Волнуемся вот, — Соня сделала серьезное лицо и почувствовала толчок в спину от Эрвина.
— Ваше имя?
— А-а-а… Асанна Идепиус из Межгорья.
— Равномеры выставляют наездника? На моей памяти такого не было. Похвально, — удивился великан и указал на Эрвина: — А это кто?
— Мой помощник, — сказала Соня, получила еще один тычок в спину и поправилась: — Брат. Ларри Идепиус.
— Прекрасно, прекрасно. Дракон в праве? — пробасил великан.
— Да. Клеймо в ухе, — Соня старалась говорить уверенно.
— В таком случае, команда из Межгорья, ваш номер — девятнадцать, и палатка под тем же номером. Правила, надеюсь, знаете?
— Выучили назубок, — Соня улыбнулась как можно шире.
— Что ж, посмотрим вас в деле, новички. Желаю победы, — усмехаясь в усы, сказал командир и указал на дверь.
Разговор был окончен.
Сопровождающий верхотур, весело скалясь в унисон своему начальству, вывел Соню и Эрвина из шатра к привязанному Горынычу. Сквозь еле сдерживаемый смех он объяснил, где искать палатку, отвязал Горыныча и, продолжая похохатывать, удалился.
Искоса взглянув на Эрвина, Соня решила, что сейчас ей лучше помолчать. Парня просто трясло от злости. Как у него из ушей еще пар не валил?
Вместе с Горынычем двое горе-наездников двинулись в указанном направлении. Палаточный городок раскинулся свободно, места на поле хватило всем. Шатры-палатки не толпились в неудобной близости, а стояли на безопасном расстоянии друг от друга. На каждом шатре прикреплен номер, наверху — флаг с гербом.
То там, то здесь слышался рык привязанных драконов. Соня с удивлением отметила, что у драконов на спинах не хватало одного или даже двух гребней, как раз в том месте, где крепилось седло. «Спрошу Эрвина, что это значит, — подумала она, — только не сейчас. У него такой вид, будто скоро лопнет от злости».
Чем дальше они шли, тем нелепее казалось затянувшееся молчание.
