И только спустя час Соня набралась решимости и проскользнула в палатку. Огляделась, остановилась у входа. Внутри располагались четыре походные кровати, простой стол, грубо сколоченные лавки. Эрвин лежал на одной из кроватей, набросив на себя баранью шкуру. Девочка издали посмотрела на него.
— Надо холод к синяку приложить, — предложила она миролюбиво.
Эрвин молчал.
— А кто этот здоровый, который всех раскидал?
— Веригла Могучий, — ответил юноша.
— Твой кумир?
— Он гораздо лучше Добромира.
— А Добромир кто? — не унималась Соня.
— Красавчик, который в стороне стоял.
— А те, что напали?
— Команда Энобуса. Мелкий — Жур Балясин, лысый психованный — Старх Лютый, а жердяй — Кровенц Пигайло.
— А почему у драконов в лагере нет одного или двух гребней? Я толком не поняла.
Соня одновременно хотела разговорить Эрвина и узнать всё о местных драконах. Очень уж неправильными и покалеченными они ей показались.
— Так положено. Ездовым убирают гребень, как только они рождаются. Тогда седло нормально крепится.
— Но у Горыныча всё на месте!
— Что ты пристала? — Эрвин сбросил с себя баранью шкуру и сел. — Я не смог срезать гребень, что тут объяснять! Не смог, потому что не делал этого никогда. Мне было страшно… причинить ему боль. Ты же не видела новорожденных драконов, они… они такие…
— Милые? — подсказала Соня.
— Беспомощные, — нехотя подтвердил юноша.
Для Сони признание Эрвина оказалось невероятным. Значит, парень совсем не такой, каким хочет казаться. Он добрый, мягкий, он любит Горыныча, он всё ей сейчас расскажет о гонке. Соня с надеждой взглянула на Эрвина, готовая броситься к нему на шею от подступившей нежности.
— Что там завтра будет на соревновании? — девочка легкомысленно махнула рукой в сторону, будто спрашивая о намечающейся вечеринке. — Что надо делать?
— Лететь в хвосте к финишу, — сказал Эрвин и вскочил с кровати. — Никуда не торопиться и ни во что не вмешиваться! — он приблизился к Соне. — Тебе нельзя с ними соревноваться, дай мне слово, что больше не будешь никуда лезть.
— Извини. Я испугалась. Ты сам говорил, что тебя ищут, — тихо сказала Соня.
— Мне не нужна твоя помощь. И никогда не будет нужна, — медленно, будто вбивая слова в голову непонятливой девчонке, произнес Эрвин. — И еще. Если они узнают, кто ты, будет гораздо хуже.
— А кто я? Кто я? — вспыхнула Соня.
— Ты никто, в этом всё дело, — сквозь зубы процедил Эрвин.
Нежность к парню испарилась, будто ее и не было. Продолжать разговаривать в том же духе не хотелось. Девочка поежилась как от холода и вышла из палатки. Выяснение отношений на повышенных тонах заразно. Только начнешь — и переругаешься вдрызг. Наговоришь гадостей, а потом пожалеешь. Конечно, Соне было что ответить Эрвину. Но перед гонкой хотелось хоть какого-то равновесия.
Темнело. В голове, как на повторе, крутился разговор с Эрвином.
«Обойдусь как-нибудь без твоей помощи! — злилась девочка. — Так тебе и надо, что получил фингал, я бы еще добавила для симметрии!»
Понемногу приходило успокоение, тяжелые мысли растворялись в сумерках. Спать совсем не хотелось. Небо завораживало, и казалось, оно ответит на все вопросы, стоит только спросить.
«Как всё завтра пройдет, получится у меня?» — гадала Соня, глядя на звезды.
Но безмолвная Вселенная оставалась на диво молчаливой.
Привязанный Горыныч притих, положив голову на лапы. Соня принесла еще воды в широком деревянном ведре: пусть хоть попьет, если есть нечего. Посмотрела, как он тянет воду, вытянув губы в трубочку.
— Наверное, тоже нервничаешь. Ты такой чувствительный, — вздохнула девочка. — Побуду рядом. Лучше с тобой, чем с этим злобным троллем.
Лагерь затих, ночь полноценно вступила в свои права, а Соня всё никак не могла выкинуть мысли из головы. Ей на миг захотелось отказаться от гонки, но потом она обругала себя за трусость, даже стукнула по лбу, чтобы утихомирить разыгравшееся воображение. Она будет участвовать, высота ее не страшит, она ничем не хуже той высокомерной фифы!
Где-то совсем близко послышался шорох. Девочка насторожилась, пригнулась, прячась за Горыныча. Кто-то подкрадывался к ним. Соня разобрала неясный шепот заговорщиков, которые двигались в сторону коновязи.
— Дрыхнут, равномеры недоделанные.
— Тихо, не разбуди дракона.
— Режь подпругу, только не до конца.
Пора было обозначить свое присутствие, и Соня вскочила.
— Кто здесь? — спросила она зловещим шепотом. — Безобразничаете? — и крикнула, надеясь разбудить дракона: — Горыныч, фас!
Горыныч встрепенулся, хлестнул хвостом, и один из негодяев взвыл. Злоумышленники бросились наутек. Соня разглядела приземистого Коротышку и долговязого Зализанного. Дракон зарычал, наступая на них, но цепь его остановила.
— Трусы! — закричала Соня вслед ночным гостям, видя, как они, пригибаясь и петляя, убегают в сторону палаток. — Вам до равномеров, как до Луны пешком!
Вот почему так? Сначала Эрвин, потом подлые злоумышленники? Тихая ночь перед стартом оказалась далеко не безмятежной, участники гонки совсем не придерживались джентльменских правил. Девочка подошла к коновязи, подняла оброненный нож.
