Камень попал точно в голову кругляша. Раздался крик противника, и он полетел в туманную пропасть. Соня поползла вперед, Эрвин градом камней прикрывал ее отход. Кругляши подняли над головами округлые выпуклые щиты. По команде Старшины, кругляши принялись рубить плетеные канаты моста рядом с собой. Эрвин метал в них камни, но кругляши отчаянно рушили мост.
— Держись! — крикнул Эрвин.
Мост разорвался. Соня с размаху полетела к отвесному склону горы и ударилась о камни. Как она смогла удержаться, получив сильнейший удар, осталось для нее тайной. Окутанная туманом, не видящая ни верха, ни низа, девушка судорожно сжимала веревочную опору разбитыми в кровь пальцами, готовая вцепиться в плетеную веревку зубами, если откажут руки и ноги.
Трясущийся от страха Эрвин, молящийся всем богам по очереди и каждому отдельно, вытянул дрожащую Соню на спасительную площадку. Оба они тяжело дышали, глядя друг на друга. А на противоположном склоне бесновались кругляши, тоже выбравшиеся из пропасти по плетеным ступенькам.
Соня оттерла кровь, сочащуюся из раны на лбу. Эрвин крепко обнял ее, притянув к себе. Вместе они обессиленно свалились на траву. Лицо Эрвина измазалось в крови девушки.
— А всё потому, что у меня да-ар, — протянула она, стирая кровь с его лица.
— Удивляюсь твоей способности шутить, — ответил Эрвин, в глазах которого читалось что-то еще, кроме восхищения.
Всё утро без остановки Соня и Эрвин поднимались по склону горы. Ноги скользили по усыпанной мелкими камешками земле и спотыкались о низкие, хаотично растущие кусты. Соня иногда цеплялась за Эрвина, чтобы не упасть. Она отставала, ей трудно было держать темп истинного верховенца.
Время от времени девушка вглядывалась в даль, прислонив ладонь ко лбу. На этот раз она разглядела снег. Хотела поделиться открытием с Эрвином, но увидела, как он вытащил из-за пазухи фляжку, открутил колпачок и сделал несколько глотков.
— Зачем ты это пьешь? — спросила Соня угрюмо.
— Прошу, не начинай. Так надо, поверь мне.
— Что в этой фляжке? Что там такое?
— Всё нормально. Идем.
Эрвин отвернулся, всем видом показывая, что разговор окончен. Как же она хотела закатить истерику, затопать ногами, упасть на землю и никуда больше не идти! Девушка смотрела в спину Эрвина и представляла себя в роли сумасшедшей героини, зная, что никогда так не сделает. Парень, как будто почувствовав ее взгляд, оглянулся и протянул Соне руку.
— Иди сюда. Ты самая необычная девушка, которую я когда-либо встречал в жизни. Даже если бы меня не схватили и не послали вместе с тобой, я бы нашел способ очутиться рядом, — Эрвин улыбнулся.
— Правда, Эрвин? — Соня почувствовала, как краска заливает ее лицо.
— Честное слово. Кулон, который я подарил, у тебя?
— Да.
— Это наша фамильная драгоценность. Я… я хотел продать ее, правда. Мне нужны были деньги, но потом… Пусть солнечный камень будет у тебя, что бы ни случилось. Всегда, — Эрвин говорил так мягко, что у Сони сжалось сердце.
— Давай не пойдем вверх, пожалуйста, — Соня умоляюще посмотрела на юношу.
— Вершина — твое спасение, как ты не понимаешь? У нас мало продуктов. Надо торопиться, — сказал Эрвин.
В его голосе не осталось и следа от прежней нежности. Сонин взгляд потух. Она не сможет переубедить этого упрямца.
Девушке казалось, что они бредут целую вечность. Снег под ногами монотонно скрипел, добавляя безысходности и отчаяния ее мыслям. Эрвин шел не оборачиваясь, Соня несколько раз хотела окликнуть его, но не решилась. Ей казалось, что юноша забыл о ней, возможно, что так и было.
Внезапно Соня споткнулась, упала и вскрикнула. До сих пор болело колено, которым она приложилась об отвесную скалу, когда висела на веревочной лестнице. И сейчас она снова приземлилась на него.
Но девушка не жаловалась, понимая, что всё без толку. И даже когда Эрвин остановился, подошел к ней, помог подняться и скинул рюкзак с плеч, она знала, уговаривать Эрвина не ходить на Вершину — бесполезно.
— Привал, — коротко бросил он.
И Соня плюхнулась на землю. Юноша разжег огонь из сухого горючего, согрел в чайнике растаявший снег, бросил в него пучок какой-то травы, достал еду. Соня молча наблюдала за ним. У нее не было ни сил, ни желания разговаривать с Эрвином. Она грела руки о поданную ей горячую кружку с чаем и глядела на огонь. Парень же вытащил фляжку Асанны и отхлебнул из нее поморщившись. Соня отвела глаза. Как же она ненавидела эту фляжку и вместе с ней Асанну!
Следующий день они шли всё так же вверх, устраивая привал только дважды. Каждый раз Эрвин доставал фляжку и пил зелье. Соню всю передергивало. Мысли об Асанне, которая подсунула Эрвину какую-то гадость, становились всё кровожаднее.
