Пролетела минута или три часа, или три часа, как минута, было неважно. Соня окончательно согрелась, холодный враждебный мир исчез, растворился в дымке воспоминаний. Пошел крупными хлопьями густой снег, быстро превращая сидящую девушку в пушистый сугроб. Снег падал на голову, на плечи, на лицо, но Соня не чувствовала холода.
«Где ты сейчас, — думала она, — Эрвин? Где ты?»
Прошло мгновение, а может вечность, но всё вокруг резко изменилось. Стало трудно дышать, сердце часто-часто забилось в груди. Соня разлепила глаза. О Боже! Она находилась на вершине горы, той самой, куда ушел Эрвин. В этом Соня была так же твердо уверена, как и в том, что она здесь долго не продержится. Великая Вершина не была милостива к гостям.
Девушка поднялась на ноги, пронзительный холодный ветер мигом выдул из ее тела всё накопленное тепло. Это помогло окончательно очнуться.
Надо действовать и немедленно. Соня огляделась. Вокруг высились ледяные столбы величиной с человеческий рост, как сталагмиты[4], выросшие на одинокой вершине. Соня подошла к одному из них, почему-то ей захотелось рассмотреть его поближе. Она потерла его рукой, смахивая снег с ледяной поверхности.
О ужас! За толстой коркой льда она разглядела смутные очертания человека: лицо, волосы, одежду. Соня повернулась к другому столбу, к третьему. Она стала сбивать с них снег. Все сталагмиты — замерзшие люди. Это люди!
Девушка перебегала от одной ледяной фигуры к другой, искала Эрвина. Она запнулась обо что-то, упала, быстро разгребла снег. Под ним обнаружились старые деревянные сани. Кто-то смог затащить их на самую Вершину. Но Соне нужен Эрвин. Она металась от одной глыбы к другой, спотыкалась, падала, вставала. Соня была совсем без сил, когда нашла того, кого искала. Эрвин застыл статуей, но толщина льда на нем гораздо меньше, чем на других.
Соня всмотрелась в лицо Эрвина, глаза его были закрыты. Девушка стала стучать, бить по толстой корке льда, сковавшей гордеца. Она звала его по имени, кричала, но всё напрасно, Эрвин не открывал глаза. Соня обессилела. Она отодвинулась от застывшей фигуры и бросилась на нее еще раз, пытаясь разбить лед. Замороженная статуя покачнулась, повалилась и скатилась вниз.
Соня всмотрелась в лицо друга — лед слегка треснул. Ага, так можно еще что-то сделать. Лед намерз не такой толстой коркой, как у всех. Есть надежда. Что придумать? И вдруг ее осенило. Жители Верховии чувствуют боль при спуске. Вот пусть и помучается, если еще живой!
— Придется, Эрвин. Придется спускаться. Я от тебя не отстану, — шептала Соня, подталкивая статую к краю Вершины. — Ты у меня сейчас покувыркаешься, господин зазнайка, ты у меня как ласточка вниз полетишь, со свистом!
Соня подкатила Эрвина к краю, всмотрелась вниз: конца не видно этой горе. Сколько же она будет толкать его вниз? И девушка вспомнила деревянные сани, о которые споткнулась. Она отыскала их, откопала и подтащила к Эрвину. В санях Соня нашла веревку, крепко обвязала замерзшего Эрвина одним концом, а другой конец приделала к саням. Уселась на них верхом — кататься с гор она умела.
— Я поеду первой, — сказала она, — не бойся.
Соня направила сани вниз, отталкиваясь ногами. Эрвин был достаточно тяжел. Сани покатились, таща за собой безмолвную ледяную статую. И вот уже санки летели, всё больше набирая скорость, Эрвин мчался за ними. Соня оглядывалась на юношу, но не могла делать это часто, хотя и очень боялась за него. Ей приходилось направлять сани. На крутом склоне они разогнались еще сильнее. В вихре снега уже не было никакой возможности глянуть назад. Соня с трудом рулила, силы не хватало. Девушка с ужасом вглядывалась вперед, стараясь катиться по ровной поверхности. Сердце ее готово было выпрыгнуть из груди от страха.
Сзади послышался стон.
«Эрвин! Он жив! Ему больно! Мы слишком быстро едем вниз! Он может не выдержать», — вихрем пронеслось в ее голове.
Соня стала тормозить, но на сани налетел Эрвин, это придало им ускорения, скорость даже увеличилась. И тут девушка поняла, что они несутся к обрыву. Свист ветра в ушах, снежный вихрь, облепивший со всех сторон, лишили ее возможности услышать шум крыльев над головой. Она тормозила изо всех сил, но этого было недостаточно, сани тащили их в пропасть. Надо соскочить, это единственный выход! Соня наклонилась, обернулась, схватила Эрвина и полетела в снег.
Ледяной панцирь, намерзший на Эрвине, лопнул, лицо освободилось ото льда, но глаза оставались закрытыми. Сани тянули за собой привязанного юношу, а Соню вслед за ним. Девушка вцепилась в Эрвина, но этим только замедлила неминуемую катастрофу.
Заледеневшими дрожащими пальцами она нащупала рукоятку ножа, выдернула его из сапога, набитого снегом, и яростно принялась бить лезвием по веревке. Пальцы не слушались, страх лишал последних сил, пропасть надвигалась с пугающей быстротой. Наконец веревка поддалась, удалось отвязаться от саней, но по инерции Соня и Эрвин продолжали тащиться за ними вслед.
— Эрвин, Эрвин! Очнись! Мы погибнем! Помоги мне! — Соня кричала прямо в лицо юноши.
Неожиданно Эрвин открыл глаза.
