В октябре 1702 года русские выходят к Неве. Войска, которыми командует сам Пётр, осадили крепость Нотебург (древнерусское название – Орешек). Крепость располагалась на острове – там, где Нева вытекала из Ладожского озера. Многочисленные её пушки были направлены на оба берега. Пётр осадил Нотебург четырнадцатью полками. После трёхдневного обстрела и штурма крепость была взята. Обрадованный Пётр сказал:
– Правда, очень крепок был сей орех, однако, слава Богу, счастливо разгрызен.
Крепость получила новое название Шлиссельбург (город-ключ). Название как бы обозначало ключевое положение города на Неве – за ним уже открывалась земля неприятеля. После этой победы была взята ещё одна важная для России крепость – Ниеншанц, которая находилась в устье Невы. Теперь уже река по всему своему течению была отвоёвана русскими. А ещё через несколько дней Пётр одержал здесь первую морскую победу над шведами.
Произошло это так. Шведский адмирал Нумерс, не зная, что Ниеншанц уже взят русскими, вошёл в Неву на двух кораблях из своей эскадры и стал неподалёку от крепости. На одном фрегате было десять пушек, на другом – восемь. У Петра было всего тридцать лодок, на которых матросы имели лишь ружья и гранаты. Царь сам составил план атаки. Он разделил лодки на две группы. Одной командовал Пётр, другой – Меншиков. Первая группа отрезала фрегатам выход из Невы к морю, вторая – напала на корабли с противоположной стороны. Атака лодок, с которых градом летели пули и гранаты, ошеломила шведов. Им ничего не оставалось сделать, как сдаться. Эту первую победу на воде царь считал особенной. Даже велел выбить медаль с надписью: «Небываемое бывает».
Пётр осознавал, что шведы попытаются, и не раз, вновь захватить отвоёванные у них земли. Поэтому он решил сразу же основать здесь несколько крепостей. Главная из них – Санкт-Петербург – стала великим городом, будущей столицей России. Неотложным делом Пётр считал и строительство крепости Кронштадт на острове Котлин, который находился в 30 верстах от Петербурга.
Утвердившись на Неве, царь тут же начинает возводить верфи для военных кораблей. Пётр торопится. Сорок три корабля уже были заложены на Олонецкой верфи в 1703 году. А знаменитая Адмиралтейская верфь в Петербурге спустила на воду первый военный корабль в апреле 1706 года, вскоре после взятия русскими войсками Дерпта (древнерусского Юрьева) и Нарвы.
Пётр лично принимал участие в штурме обоих городов. Помните, как обманул русских солдат и офицеров, нарушив своё королевское слово, Карл XII, при отходе их с нарвских позиций? Пётр же, сколь отважен был в бою, столь же вёл себя благородно по отношению к побеждённому противнику, если тот честно исполнял воинский долг во время сражения. Так, при капитуляции дерптского гарнизона Пётр, оценивая их мужество при осаде, разрешил офицерам оставить шпаги, а солдатам – треть оружия.
Кроме того, он приказал:
– Убравшимся восвояси солдатам и офицерам с их семьями дать просимый ими месячный запас продовольствия, а также телеги для вывоза имущества.
Взяв Дерпт, Пётр помчался к Нарве: она уже была осаждена русскими войсками. Её комендантом был всё тот же Горн, который командовал гарнизоном четыре года назад. Нарвский комендант считал, что к стенам его крепости пришла опять такая же слабая и плохо вооружённая армия, как и прежде. Поэтому на почётные условия капитуляции, которые ему были предложены Петром, он ответил язвительной насмешкой – вспомните, мол, что с вами случилось в прошлый раз.
Теперь за свою заносчивость Горн поплатился дважды. Сначала придумал, как проучить надменного коменданта, Александр Меншиков:
– Пётр Алексеевич, а что, ежели мы перед крепостью разыграем «потеху», как раньше в Преображенском…
Царь с давних пор хорошо знал хитрого Алексашку и не удивился его словам. Молвил:
– Сказывай, чего у тебя там?
– А вот чего. Два-три полка мы переоденем шведами, и пусть они придут с той стороны, откуда Горн ждёт подкрепления.
– Умница! – уже начал догадываться Пётр.
– Между ними и нашими как бы начнётся сражение. Из крепости, ясное дело, поспешат поддержать своих, откроют ворота…
– Толково, – рассмеялся царь. – Я «играю» за шведов, а ты отбиваешься.
Так всё и произошло. Горн, хотя и разглядывал в подзорную трубу поле «боя», но принял всё за чистую монету. На «шведах» были синие мундиры, в руках – белые и жёлтые знамёна. Комендант приказал ударить в тыл русским и… жестоко поплатился. Всего за сорок минут ожесточённого боя Нарва была взята.
Другой урок Горн получил от самого Петра за то, что подал сигнал о капитуляции после того, как погибли многие солдаты, чего можно было избежать.
– Не ты ли во всём виноват? – накинулся Пётр на Горна. – Не имея никакого средства к спасению города, мог ли ты не выставить белый флаг? – Потом, выхватив шпагу, обагрённую кровью, сказал: – Смотри, это кровь не шведская, а русская. Я своих колол, чтобы удержать бешенство, до которого ты довёл моих солдат своим упрямством. – И разъяренный царь влепил Горну увесистую оплеуху.
