Конечно, проще всего было, узнав о катастрофе в Мессине, выполнить учебные задания и вернуться на базу. У военных моряков всегда хватает забот, чтобы брать на себя ответственность за спасение граждан далекого и не такого уж дружественного для нас государства. К тому же, Литвинов не мог оперативно заручиться приказом командования на этот счет и действовал на свой страх и риск. Но есть у наших моряков и важнейший закон – всегда помогать ближнему в трудную минуту, пока есть силы и возможности. Христианский долг, верности которому учил еще основатель российского военного флота, император Петр Великий.
Контр-адмирал действовал в соответствии с Морским уставом Петра Великого, который гласил: «Аншеф командующий презентует Персону своего Государя, которому должны быть все послушны во всех тех делах, которые к пользе Государя и Государства касаются, с достойным решпектом Его Персоны. Ему подобает быть храбру и доброго кондуита (сиречь всякие годности) которого бы квалитеты (или качества) с добродеянием были связаны. Ибо командующий, не только твердыми указами, людей в доброй порядок приводит, но паче образом своего жития, ежели благо поступит. Его храбрость сочиняет всех храбрых. Его справедливость страшит всем поползновение, умножает послушание. Его ревность сочиняет всех ревнительных». Они отстаивали честь своей Родины, честь императора. В представлении многих эти понятия оставались неразрывными. Незадолго до землетрясения, когда корабли находились на рейде в Бьорке, моряков посетил император Николай II. Он призвал их не посрамить честь отечества во время пребывания в Италии и пожелал успехов на учениях. Многие помнили эти царские слова в те роковые дни и часы. И позже, получив рапорт от Литвинова, император одобрил и высоко оценил действия балтийцев. Недаром на Сицилии, в Таормине, установлен небольшой, но любимый в народе памятник русскому царю.
«Адмирал тотчас же собрал к себе командиров и объявил, что вечером отряд снимется с якоря, чтобы к рассвету уже быть в Мессине. Это решение было восторженно встречено на судах. Трудно описать чувства, наполнявшие всех в эти моменты. Тут была и глубокая жалость, и искреннее желание помочь, насколько хватит сил, несчастным итальянцам, гостеприимством которых теперь пользовался отряд», – вспоминает мичман Александр Манштейн. Вскоре на кораблях уже знали страшные подробности: город Мессина лежит в руинах, почти все жители погребены под развалинами. Их нужно спасать… Поэтому Литвинов решил поменять программу учений… Команда с восторгом ответила на такое решение адмирала. Никто не сомневался, все, как один, были готовы спасать попавших в беду итальянцев.
Заметим, что за несколько часов до появления в Мессине Балтийского отряда в пролив вошел английский крейсер, но первыми на берегу, в зоне бедствия, оказались именно российские моряки.
Литвинов приказал крейсеру «Богатырь» обеспечивать радиосвязь между Сицилией и Калабрией на рейде порта Аугуста. А броненосцы «Цесаревич», «Слава» и крейсер «Адмирал Макаров» пошли на Мессину – на выручку итальянцам. Корабли на максимально возможной скорости, делая 11–12 узлов, сумел прийти к проливу часам к четырем часа утра. В ту ночь никто из моряков не спал. В кают-кампаниях офицеры обсуждали порядок работ и распределяли обязанности: разбивали команду на группы. Делились впечатлениями о схожих ситуациях и матросы. Но вот вдали виднеются купола и крыши Мессины. Зайти в гавань разрушенного города – задача непростая, рискованная. Землетрясение исковеркало дно и изменило безопасный фарватер.
Берег с причалами и набережной на несколько метров опустился в море. Гавань была переполнена обломками кораблей, среди которых беспорядочно плавали тела людей и животных.
– Врачей, фельдшеров и санитаров высаживать на берег первыми шлюпками, – прозвучало по эскадре распоряжение адмирала Литвинова. – Обратно забирать раненых, детей и женщин. Братцы! Я надеюсь на вас. Помните, что вы русские моряки!
Первое, что поразило в Мессине русских моряков – грозная тишина. Ни людской болтовни, ни собачьего лая, ни ржанья коней, ни скрипа колес… Ничего, к чему мы привыкли в городах. Разрушенные дома и храмы. В нескольких местах полыхали пожары и, кажется, никто не пытался их потушить. Только возле порта, у воды, можно было увидеть людей. В их глазах читалось уныние и бессилие.
Иногда тишину нарушали слабые женские и детские всхлипы и стоны раненых. Горели нефтехранилище и газораспределительная станция. Горючее попало на морскую гладь – и вода как будто горела.
Ощущение катастрофы немедленно передалось и морякам. Все стали говорить вполголоса, даже команды отдавались тихо. Многие обнажили головы, перекрестились. Но они не теряли время в оцепенении. Для участия в спасательных работах с кораблей сразу сошли 113 офицеров, 164 гардемарина, 42 кондуктора, 2599 нижних чинов, а с подошедших чуть позже канонерских лодок «Гиляк» и «Кореец» еще 20 офицеров, 4 кондуктора и 260 матросов. Они вернули Мессину к жизни.
